Рукописи не горят. Даже при Тюдорах
Начались они, когда американка миссис Бэкон усомнилась в том, что «Гамлета» и другие шедевры мог написать стратфордский ростовщик и скупщик пастбищ, упомянувший в своем мелочно подробном завещании, кому он оставляет вторую по качеству кровать, но ни слова не сказавший ни о том, кому завещает книги (а они стоили дороже изъеденной жучком мебели), ни об авторских правах на свои пьесы.
Уязвимость позиций антистратфордианцев в том, что им, как нынешней российской оппозиции, не удалось выдвинуть ни одного приличного кандидата. Фрэнсис Бэкон? Очень мудр, в «Гамлете» есть прямые цитаты из него, но. не поэт. Кристофер Марло? Даже если Марло не был убит, а где-то тайно скрывался, он был с потрохами человек министра внутренних дел Вильяма Сесиля и его сына, начальника елизаветинской «гэбухи» Роберта Сесиля, а в пьесах Шекспира воспеваются смертельные враги этого тандема, лорды Эссекса и Саутгемптона. Да и не мог один и тот же человек написать откровенно антисемитского «Мальтийского еврея» – и «Венецианского купца», в котором у очень несимпатичного Шейлока все же есть своя правда и своя боль!
Немецкий режиссер Роланд Эммерих и его сценарист Джон Орлофф (без русских никуда! привет, Ваня!) создали настолько провокационный фильм «Аноним», что, боюсь, стратфордианцы и антистратфордианцы, былые распри позабыв, если не в единую семью соединятся, то сообща пойдут громить автора и его право на вымысел.
Ищем кандидата в Шекспиры!
Эдвард де Вер, 17-й граф Оксфорд, и Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд, сегодня остаются самыми убедительными кандидатами в Шекспиры. Оба аристократы (а пьесы Шекспира написаны государственником, прекрасно разбиравшимся в хитросплетениях придворных интриг, – любому современному политологу он дал бы сто очков вперед). В жилах обоих текла кровь Плантагенетов, впрочем, столь разжиженная прочими кровями, что претендовать на трон не мог ни тот, ни другой. Оксфорд умер в 1604 году, и это уязвимое место в его СV: с того света он присылал, что ли, пьесы со свежими политическими аллюзиями? Рэтленд скончался в 1612-м – но и после этого стратфордский «автор» Шекспир (не) прекратил сочинять. Однако Эммерих/Орлофф выбирают Оксфорда!
И тут начинается парад анахронизмов.
Пьесы Шекспира появляются на сцене не в том порядке, в каком (по канонической версии!) они были написаны, а в произвольном. Как известно, дворянину было неуместно писать для театра, оттого Оксфорд ищет подставное лицо, которое взяло бы на себя авторство. Графу импонирует талантливейший Бен Джонсон – но второму драматургу Англии зазорно принимать почести за первого. И на премьере «Генриха V» (далеко не первой и не лучшей, но очень патриотичной драмы) наглый графоман Уилл Шекспир, который и имя-то свое как следует писать не умеет, выбегает на поклоны. Шекспир в фильме – личность низкая и противная, но так уж хочется авторам!
Попутно выясняется, что подросток Эдик де Вер лет в четырнадцать сочинил «Сон в летнюю ночь», так понравившийся королеве Елизавете (не старой грымзе, сыгранной Ванессой Рейдгрейв, а рыжеволосой молодой красавице Джоэли Ричардсон), что очень скоро вундеркинд стал ее любовником (!). Когда отец Эдика умирает, многообещающего юношу отправляют в дом Сесиля, где ловкий опекун расхищает его состояние и шантажом заставляет жениться на собственной дочери. Куда делся деливший в ту пор ложе с королевой Роберт Дадли, граф Лейстер (единственный, по ее признанию, мужчина, которого она по-настоящему любила)? Оставим этот вопрос на совести авторов.
Триллер о династических проблемах
Были ли у королевы-девственницы дети, нам не известно. Стефан Цвейг в «Марии Стюарт» намекает на некий физиологический дефект (наследство распутного и нездорового Генриха VIII), который не препятствовал Елизавете испытывать радости любви, но исключал способность к деторождению.
В фильме Эммериха бедная Лиза пускается во все тяжкие. Эдвард де Вер – не только ее любовник, но и ее же бастард, воспитывавшийся в доме графа Оксфорда (инцест налицо). Более того, от Эдварда Елизавета рождает сына – Генри Ризли, графа Саутгемптона (которому посвящен ряд сонетов Шекспира; некоторые исследователи намекают на нетрадиционные отношения между бардом и графом). От кого-то еще – Роберта Деверо, графа Эссекса, красавца, отважного бойца, но человека, абсолютно не способного к придворным интригам. (Большинство исследователей не признают его королевским бастардом; он был приемным сыном Лейстера, и тяжело больной фаворит попросил королеву позаботиться о юноше.) Так как Эссекс был последним увлечением королевы, записывать его в сыновья Елизавете – явный перебор!
Но кто же стоит за всеми интригами? Разумеется, «кровавая гэбуха»! Сесиль-старший надеется увидеть на троне своего зятя (хотя королевский бастард не может быть коронован, об этом позаботился еще Ричард III, a Генрих VII, сменивший его на троне, отменил признание незаконнорожденными детей Эдварда IV, но не сам эдикт). Одновременно министр рассчитывает передать трон Иакову (Джеймсу) Стюарту, который сохранит за Сесилями их полномочия. Одним словом, не министр, а сплошное раздвоение личности. Сын министра, начальник контрразведки Роберт Сесиль ненавидит всех королевских бастардов и желает их погубить. Граф Оксфорд, в свою очередь, мечтает о троне для юного Саутгемптона, но не прочь осуществить бескровный государственный переворот в пользу Эссекса. И с этой целью, чтобы восстановить народ против Сесиля-младшего, ставит в театре «Глобус» «Ричарда III».
Еще один анахронизм! На самом деле в тот день шел «Ричард II», пьеса о том, что плохого короля не грех и низложить (законным способом, через парламент). Но тут я мысленно аплодирую Эммериху и Орлоффу. У Шекспира образ Ричарда III противоречив: то ли он отважный демон Зла, идущий напролом по трупам и восхищающий силой воли, то ли гнусный урод, горбун, льстец и провокатор. А дело было в том, что Роберт Сесиль был горбат от рождения и не мог носить боевые латы (в отличие от короля Ричарда, которому легкое искривление позвоночника не мешало орудовать тяжелой секирой). Шекспир создал образ-коктейль из двух ингредиентов: гениального, безумно смелого, но аморального короля – и подлой низкой твари, эдакого паука на политическом паркете!
Еще одна сцена, искупающая все ляпы картины: пожар в театре «Глобус». Люди Сесиля подожгли его, чтобы Бен Джонсон спас рукописи – и попался им в лапы. Но рукописи уцелели, и Бен стал автором предисловия к первому собранию сочинений Шекспира (1623). Даже при Тюдорах рукописи не горят! Правда, неясно, кто уже после смерти Оксфорда написал по заказу короля Иакова Стюарта трагедию «Макбет». Но ведь, как говорил герой О.Генри, покупая подмоченные акции, вы ведь не требуете к ним воду в стеклянном графине!