Философия кажущегося и действительного
«Я мыслю, а, следовательно, существую», провозглашал Сократ. Если пофилософствовать над мудрым изречением, может открыться многое, все произошло от мысли, человек начал преображать мир с помощью способности думать. Среди многих тайн откроется и эта: одновременная простота и сложность природы, ее таинственная суть, ее действительность, в которой масса хамелеонов, змей, с окраской камней или листвы, богомолов, принимающих форму веточки. В многообразии природной ложности есть одна неприкрытая правда – выживание.
В многоликости общества человек, который имеет желание властвовать, не нуждается в такой правде.Не нуждаются в такой правде и литературные персонажи, историю которых представлю внимательному читателю. И возникает вопрос – коли эти самые литературные персонажи живут, а не выживают, подобно животным, то есть еды и питья у них хватает, так в чем же они нуждаются, выдавая кажущееся за действительное? Попробуем разобраться.
Лейб-медик, констатируя акт смерти высказывает следующее мнение, (как раз наталкивающее нас опять на изречение Сократа): «Причина его смерти была не физическая, а психическая. Физический принцип есть условие чисто вегетативной жизни психический же, напротив, обусловливает человеческий организм, который находит двигатель своего бытия лишь в духе, в способности мышления… Физическое относится только к чисто вегетативной жизни, лишенной способности мышления, как это имеет место у растений, психическое же относится к способности мышления. Но, ежели последнее в человеческой жизни главенствует, то медику надлежит всегда начинать со способности мышления, с области духа, и взирать на тело только как на вассала духа, который должен повиноваться, коль скоро этого пожелает его повелитель».
Стало быть, Цахес умер, поскольку умерла его душа.В этой новелле Гофман сатирически высмеивает немецкое общество начала 19 века, поднимает проблемы добра и зла, духовного и материального, духовной красоты и нищеты духа. В фантастической форме писатель демонстрирует социальный механизм – присвоение результатов чужого труда и наград теми, кому они не принадлежат.
Само общество принимает таких, как Цахес. Это ему выгодно.Проводим параллель с гоголевским «Ревизором». И Хлестаков не представляет собой ничего особенного, он всего лишь чиновник из Петербурга. Но он попал в нужное время и в нужное место, когда все находятся в ожидании ревизор а.
Внешне портрет Хлестакова таков: «молодой человек, тоненький, худенький; несколько глуповат и, как говорят без царя в голове, - один из тех людей, которых в канцелярии называют пустейшими. Говорит и действует без всякого соображения. Речь его отрывиста…». Чем не Цахес? Тот не был красноречив и, увы не блистал умной и светлой головой, был что называется недалек разумом. Хлестаков высокомерен и готов принять чужую маску, все это было и в Цахесе, - готовность казаться не тем, что ты есть на самом деле, а нечто большим, готовность выпрыгнуть из себя ради чувства превосходства над толпой, ради осознания своей собственной значимости.
Приезд ревизора (настоящего) в пьесе Гоголя вызывают у обитателей города страх, не случайно Городничий видит накануне сон о двух крысах. Крысы символизируют в славянской мифологии дьявола. Не случайно вокруг приезда ревизора осуществилась «мышиная возня» и не случайно Хлестакова приняли за ревизора. Крысы во сне Городничего – это образы двух ревизоров – настоящего и принятого за настоящего, то есть Хлестакова. Черты крысы можно видеть и в высказываниях Осипа: Хлестаков «профинтил дорогою денежки», Добчинского: «глаза такие быстрые, как зверьки, так в смущение даже приводят». Таким образом, Хлестаков олицетворяет «крысу» - существо, которого не только боятся, но и которое вызывает страх, опасность, а эта неказистость характера, безнравственность Хлестакова не напоминает ли внешнее уродство Цахеса? Нужно сказать, что Цахес не вызывает страх, наоборот, он вызывает смех. Комедия «Ревизор» полна скрытой иронии автора, казалось бы, внешне вполне безобидный Хлестаков оборачивается чудовищем. Как? Почему? Спросите Вы. У Хлестакова отсутствует ориентация на духовные ценности, он готов пуститься в авантюру, не думая о последствиях. Обман Хлестакова, выдавание кажущегося за действительное в какой-то мере антисоциальный чудовищный поступок, это преступление перед обществом. В этом он схож с образом Крошки Цахеса, но уже не внешне уродлив, а внутренне, то есть здесь есть противопоставление образу Цахеса, Цахес представляет в себе два зла – внутреннее и внешнее уродство, Хлестаков представляет собой скрытую под внешним обаянием сущность «крысы», человека аморального, преследующего свои интересы, человека двуличного – это страшно вдвойне, так как несет в себе еще большее зло. «Чертом» он мечтает вернуться домой: «а хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чертом к какому-нибудь соседу помещику». Дух «дьявола», «беса», «лукавого» витает над городом, вселяется в души чиновников, ослепляет глаза, отнимает разум («и руки дрожат, и все помутилось»; «точно туман какой-то ошеломил, черт попутал»). У Гофмана в «Крошке Цахесе» есть упоминание про туман, только в другом контексте – туман как тонкая занавеска. Все на самом деле представляют себе уродца Цахеса, но в какой-то миг они заблуждаются, потом опять «приходят в себя» от наваждения, но стоит Цахесу опять присвоить чужое – все строится как обычно – народ принимает кажущееся за действительное («все спятили»). В «Ревизоре» же это кажущееся не существует как таковое, все принимают Хлестакова как ревизора, а это более драматично для общества. В одном случае общество само вводится в заблуждение, принимая заслуги Цахеса, а в другом случае общество не только обмануто, но и уверено что этот обман и есть правда.
Общество боялось ревизора настоящего, но приехал Хлестаков – и у всех отлегло от сердца. В какой-то мере такой ревизор был выгоден и городничему, и смотрителю училищ, и судье. Они быстро поняли, чем можно ублажить Хлестакова.
Гоголь преследовал те же цели, что и Гофман – показать, как слепо общество, как просто его обмануть, выдавая кажущееся за действительное.
Люди часто различный обман воспринимают как данность и правдивость.В какой-то мере типажи этих двух литературных героев обусловлены самим человеческим социумом, готовым их принимать.
Гоголь и Гофман точно подметили этот момент, который, увы, актуален и в современности…
С точки зрения психологии, типажи Цахеса и Хлестакова авантюрные самозванцы, любящие властвовать, но не представляющие как совладать с властью. Цахес присутствует в мире лишь физически, душа его в начальном состоянии, прекрасный дар ему был уготован для того, чтобы его нравственные качества развивались. Хлестаков в отсутствии нравственных качеств предстает человеком лишенным души. Отсутствие созидательного, духовного начала в обоих литературных персонажах дает нам право утверждать, что и тот и другой нуждаются в духовном развитии, которое не может осуществиться без любви ко всему живому.