Рыбалка на озере Аргаяш принесла свои сюрпризы
— Эй, Леха, ты чего там, как ежик в тумане, притих? Поди всю рыбу втихаря высакал?! — оглянувшись через плечо.
— Эй, Леха, ты чего там, как ежик в тумане, притих? Поди всю рыбу втихаря высакал?! — оглянувшись через плечо, я попытался рассмотреть присоседившуюся лодку дружка, со стороны которой раздавались какие‑то непонятные стуки и сопение.
Бросаем якоря в тумане
Но рваный туман так плотно прилизывал озеро, что различить что‑либо даже под носом было невмочь. — Эй, ежик, не головы не ножек, чего молчишь?! Давай колись, крупняк есть или тоже одна матросня?!
А в ответ тишина! Наверняка бучит окуня и молчит, партизан — Алеша(. ) Космодемьянская! Ну ладно, тихушник, выпадут зубы, жевать я тебе не стану и своей вставной челюсти тоже не дам…
Наконец через полчаса солнце, прячущееся за присевшими у горизонта тучками, соизволило появиться над озером, и туман стал сходить на нет.
С того момента, когда почти «вслепую» мы очутились на воде и закинули удочки, лично я ни одной стоящей поклевки не видел, да и у подельников наверняка был тот же результат. Бортовые удочки из-за насаженных мальков мелко подрагивали сторожками, и только какая‑то окуневая мелочь несколько раз пыталась попробовать приманку на вкус. Тоска! И вот теперь, когда видимость на воде стала удовлетворительной и озеро показало свои противоположные берега, можно было начинать поиск окуня, то есть переплывать и менять места.
— Ну что, бродяги, хорош дрыхнуть, с женами будете досыпать! Вы как хотите, а мне тут с вами дачниками сидеть недосуг… — подняв якорь и ободрав с него охапку придонной травы, я развернул лодку кормой к берегу и включил первую скорость «ручного» движка. Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп — сыщешь рыбу, будет суп — бодренько захлебали озерную воду мои два весла…
Как только дистанция от берега увеличилась почти вдвое, то тут, то там стали появляться пузыри и всплески некрупных рыб. Это чебак, который зачастую поднимается к поверхности, чтобы полакомиться упавшими в воду насекомыми, а там где мелкий чебак, там должен быть и крупный окунь, поскольку пища всегда поблизости с едоком. А значит, начнем пробовать — отдать якоря…
Блесна работает у дна
Какой кайф рыбачить на бортовые удочки — опустил снасть в воду, разместил удильники по бортам и сиди поглядывай в свое удовольствие на сторожки. Это не то, что с тяжеленным карповым «дрыном» сутками ползать по камышам. В общем, сегодня у нас ботиночный «санаторий», да и только!
Размотав одну из бортовушек, с леской 0.25 мм меняю крючки (балда) на маленькую удлиненную блесну (окуневка). Суть проста — малька окунь сразу берет в заглот, поэтому от простого крючка рыбу можно будет освободить, если раскурочить ей пасть. Даже не пораненный окунь, попав в садок (без свежего притока воды), сам по себе не особый жилец, и тем более, если он инвалид. Отсюда, если не позаботиться о правильной оснастке, к концу рыбалки будут не килограммы свежей рыбы, а полный садок «мертвых душ». Другое дело блесна. Даже с подсадкой малька всю железяку окуню глотать «не с руки». Разумеется, если поклевку не проспит сам рыболов.
…Отстроив снасть таким образом, чтобы блесна работала у дна (на дне тина, трава), под голову насаживаю малька и отправляю его в озеро Аргаяш. Эй, горбачи, цып-цып-цып…
Едва блесенка с мальком достигла отмеренной глубины, и сторожок заступил на свой пост, кивок тут же так уверенно дернуло, что удочка полетела за борт. Ну вот, умеем же, когда желание есть!
Сначала на две удочки я просто не успевал — одного полосатого вытягивал, другой в это время уже усиленно переваривал проглоченного малька. Чаще всего окунь цеплялся не крупный — 90-150 граммов, но в процессе веселого полосатого «конвейера» иногда случались достойные экземпляры весом под полкило…
Судак и мешок «колючек»
Эта поклевка, как и все, была обычной — качнулся два раза кивок, загнулся и удочка, повинуясь чьему‑то желанию, «захотела за борт». Мне даже подсекать не пришлось — взялся за хлыст, хотел поддернуть — ан нет, просто не поддергивается и все, как будто к блесне прицепили кирпич! Держим леску в натяг, держим, держим…
Наконец прорвало: на крючке внизу кто‑то шевельнулся, затем боднул головой, и под моим натягом стал постепенно подниматься от дна. Ох, и приятная же это работа из болота тащить «бегемота»!
В процессе моего лифтерства, то есть подъема «пассажира» наверх, последний почему‑то вел себя смирно и особого недовольства не выражал. Только один раз, когда до поверхности оставалось всего ничего и под лодкой уже начинал угадываться какой‑то силуэт, аргаяшский гость вдруг так резко кинулся вниз, что пришлось всю выбранную леску сдавать назад. А-а-а-а… — потише-потише, так ведь можно и леску порвать!
Рыбешка, как будто услышав мой вопль души, остановилась, и снова превратившись в «монашку», послушно пошла на поводу. Метр, еще метр и когда по моим прикидкам осталось всего ничего, вдруг из-под лодки появляется двухкилограммовый… судак, у которого мормышка едва зацеплена за краешек рта. Судак! Вот это прикол — от удивления я сам шире судака рот открыл!
Подсак. Где подсак. А подсак за утренней ненадобностью был засунут под рюкзак, под спиннинги и под зад…
Трофей! Не тот настоящий трофей, который размером больше всего, а тот, который редкий, как ихтиозавр, и ловится всего раз в год! Раньше я слышал про зарыбленных здесь судаков, но чтобы ловить — никогда. Будет теперь пирожок…
Меняем глубину
— Вы где, чудаки, на согласную м?! — сняв добычу на телефон (фотокамеру замочил) и посадив клыкастого на кукан, я набрал Леху, который до сих пор маячил у береговой полосы. — Ну и что там у вас на мели? Рыбу видели или по рыбе опять «на мели»?!
— Да нет, я только что шестую щуку на трешку взял, а одну и вообще просто поднять не смог!
Услышанное было для меня, как кирпич на голову, и никак не хотело вписываться не в одно из полушарий все той же головы. Как? Почему не позвонил? А я, а мы, а мне…? А вам судак жареный и полосатых колючек мешок!
Быстро смотав бортовые удочки и выплеснув остаток мальков за борт, цепляю на спиннинг большую желтую колебалку (22 г), и отбросив ее метров на 40, беру курс на маячившие вдалеке лодки дружков. Вот же ботиночники партизанные! Они видите ли на мели щук дубасят втихушку, а я здесь «дурака купаю» в глубокой воде! Не-ет, так не пойдет…