сергей аверинцев - Самое интересное в блогах
Сергей Аверинцев. Попытки объясниться
Сергей Аверинцев. Попытки объясниться. Беседы о культуре - М.: Правда, 1988 - 47 с. (Библиотека "Огонек". № 13) 150000 экз. (о)
Аверинцев и Мандельштам
Аверинцев и Мандельштам. Статьи и материалы - М.: РГГУ, 2011 - 341 с. (Записки Мандельштамовского общества. Выпуск 17) 300 экз.
10 декабря 1937 года родился Сергей Аверинцев
Сергей Сергеевич Аверинцев— замечательный русский мыслитель, выдающийся филолог, общественный и церковный деятель.
С начала 1970-х годов Сергей Аверинцев становится необычайно популярен в кругах советской интеллигенции. Он читает в Московском Университете курс лекций по античной эстетике, византийской эстетике и западно-европейской средневековой эстетике.
«Едва и не каждая его статья становилась предметом восхищенных обсуждений отнюдь не только в профессиональной среде, — вспоминает историк литературы Андрей Немзер. — На его публичных выступлениях зачастую яблоку было негде упасть. Далеко не все читатели-посетители могли сполна оценить тонкость и смелость исследовательских концепций, но ощущение события, встречи с незаурядной и стоящей вне системы личностью было, пожалуй, у всех».
Аверинцев открывал своим слушателям не только пространство мировой культуры, но и пространство смысла, укорененного в христианском Логосе. Его лекции, статьи и книги не были прямолинейной пропагандой христианства, но они подводили человека к необходимости радикальной переоценки ценностей, убеждали в возможности свободного и творческого движения духа. Из его лекций каждому слушателю сразу становилось ясно, что лектор не просто знает Евангелие и святоотеческую традицию, а сам верит в Бога. Неудивительно, что через три года публичное чтение лекций в МГУ Аверинцеву запретили.
Академик Сергей Аверинцев
В 1969 году Аверинцев начал читать лекции на историческом факультете МГУ. Казалось бы, тема чисто академическая, византийская эстетика, и ни чиновники, разрешавшие эти лекции, ни сам лектор не могли представить, какой это вызовет резонанс. Аудитория была набита битком, ему чудом удавалось протиснуться к кафедре; и с кафедры начинало звучать немыслимое по тем временам введение в богословие, в мир христианской культуры. Он читал и комментировал свои переводы трактатов Дионисия Ареопагита, гимнов Иоанна Дамаскина, и других святых мистиков, раскрывал сакральный смысл храмового зодчества и литургической поэзии.
Сергей Аверинцев. Благовещение
Вода, отстаиваясь, отдает осадок дну, и глубина яснеет.
Меж голых, дочиста отмытых стен, где глинян пол и низок свод; в затворе меж четырех углов, где отстоялась такая тишина, что каждой вещи возвращена существенность: где камень воистину есть камень, в очаге огонь — воистину огонь, в бадье вода — воистину вода, и в ней есть память бездны, осененной Духом,—
а больше взгляд не сыщет ничего,—
меж голых стен, меж четырех углов стоит недвижно на молитве Дева. Отказ всему, что — плоть и кровь; предел теченью помыслов. Должны умолкнуть земные чувства. Видеть и внимать, вкушать, и обонять, и осязать единое, в изменчивости дней неизменяемое: верность Бога.
21 февраля — день памяти Сергея Сергеевича Аверинцева
"Для того, чтобы найти себя в нравственном смысле этого слова, нужно преодолеть себя. Чтобы найти себя в интеллектуальном смысле слова, то есть познать себя, нужно суметь забыть себя и в самом глубоком, самом серьезном смысле «присматриваться» и «прислушиваться» к другим, отрешаясь от всех готовых представлений о каждом из них и проявляя честную волю к непредвзятому пониманию. Иного пути к себе нет. Как сказал философ Генрих Якоби, "без «ты» невозможно "я""
Из статьи Сергея Сергеевича Аверинцева "Похвальное слово филологии". Журнал "Юность", 1969-й год.
Возвращение блудного сына. Рембрандт. Рисунок, 1642
На притчу о блудном сыне. "Жёсткая ясность" рисунка пути человека от Бога.
В.В. Бибихин. Алексей Федорович Лосев. Сергей Сергеевич Аверинцев
В.В. Бибихин. Алексей Федорович Лосев. Сергей Сергеевич Аверинцев - Второе издание - М.: Институт философии, теологии и истории Святого Фомы, 2006 - 415 с. 1000 экз.
moscow-tombs.ru 2004
Язык теплых случайностей. Художник Lynn Boggess
Язык теплых случайностей. Художник Lynn Boggess
Есть очень тонкий и хрупкий момент в нашей Жизни - замечать поддержку. Столько всего вокруг, что стоит затихнуть на время, чтобы услышать шорох того, кто придерживает в своих руках нашу жизнь.
Это в ткани между событиями, вроде того неуловимого чувства, когда утром в кафе ты заказал завтрак и ждешь, что вот-вот его принесут. Когда кто-то неожиданно касается твоего сердца теплыми словами или придерживает дверь.
Язык теплых случайностей. Художник Lynn Boggess
Есть очень тонкий и хрупкий момент в нашей Жизни - замечать поддержку. Столько всего вокруг, что стоит затихнуть на время, чтобы услышать шорох того, кто придерживает в своих руках нашу жизнь.
Это в ткани между событиями, вроде того неуловимого чувства, когда утром в кафе ты заказал завтрак и ждешь, что вот-вот его принесут. Когда кто-то неожиданно касается твоего сердца теплыми словами или придерживает дверь.
Моменты "случайно" освободившихся мест в метро и пустых парковочных карманов поздно вечером, тоже об этом. Что уж говорить о автобусах и поездах, практически ждущих тебя на остановке и мест у окошка в самолете. Эти крохотные волшебные беспричинности веселым роем кружат вокруг нас каждый день.
Да, вполне может казаться, что это не про нас, и маленькие совпадения ничего не значат. Но именно так, существование шепчет нам: ты здесь н у ж е н. Совсем просто, вроде набухающих почек на ветках или подслащенного весеннего воздуха, случайных встреч с дорогими людьми и моментов, когда обходишься без слов.
Чаще всего мир обращается к нам без огненных букв и радуги с единорогом посреди поля. Он говорит тихо, языком теплых случайностей. И еще ведь какая штука: чем замечаешь эту поддержку - тем больше её становится.
Благодарность - это самое сердце счастья; вычтите из счастья благодарность, и что останется?
Американский художник Lynn Boggess - пейзажист, его главные герои это даже не деревья, снег или рябь на воде, а само ощущение в картине. Он густыми слоями краски создает настроение, просто внутреннее ощущение от пейзажей. Когда зрители комментируют его работы, они часто ссылаются на чувства, кроме зрения.
Музыка: Mehdi - Summer breeze
Язык теплых случайностей. Художник Lynn Boggess
Есть очень тонкий и хрупкий момент в нашей Жизни - замечать поддержку. Столько всего вокруг, что стоит затихнуть на время, чтобы услышать шорох того, кто придерживает в своих руках нашу жизнь.
Это в ткани между событиями, вроде того неуловимого чувства, когда утром в кафе ты заказал завтрак и ждешь, что вот-вот его принесут. Когда кто-то неожиданно касается твоего сердца теплыми словами или придерживает дверь.
Божий человек Сергей Сергеевич Аверинцев
Сергей Сергеевич Аверинцев стремился к тому, чтобы вернуть русским людям их человеческое достоинство, вновь научить их свободно мыслить, ценить и принимать как драгоценное сыновнее наследство мировую культуру. Мы публикуем текст из книги «Современные пути святости. Наши учителя»
Сергей Сергеевич Аверинцев — замечательный русский мыслитель, выдающийся филолог, общественный и церковный деятель.
Родился 10 декабря 1937 года в Москве в семье профессора-биолога С. В. Аверинцева. Отец Сергея окончил Петербургский университет, стажировался в Гейдельберге, работал на биологических станциях вблизи Неаполя и в Африке. Аверинцев вырос в семье и в кругу внесоветских людей, не зараженных коммунистической идеологией, носителей дореволюционной русской культуры. С детства для него был важен «опыт солидарности с атмосферой этого круга перед лицом совсем иной атмосферы окружающего мира». Будучи болезненным ребенком с детства, Сергей Аверинцев до 5-го класса не мог посещать школу и, по его собственному свидетельству, «неестественно мало для советского человека знал обо всем советском».
21 февраля
Юлиан Андреевич Кулаковский [13(25) июля 1855 — 21 февраля 1919] — русский историк. (63) 100 лет со дня смерти
Шандор Мараи (Márai Sándor) [11 апреля 1900 — 21 февраля 1989] — венгерский писатель. (88) 30 лет со дня смерти
Михаил Александрович Шолохов [11(24) мая 1905 — 21 февраля 1984] — русский писатель; лауреат Нобелевской премии по литературе (1965). (78) 35 лет со дня смерти
Сергей Сергеевич Аверинцев [10 декабря 1937 — 21 февраля 2004] — русский филолог. (66) 15 лет со дня смерти
С.С.Аверинцев. "Скворешниц вольных гражданин. "
С.С.Аверинцев. "Скворешниц вольных гражданин. " Вячеслав Иванов: путь поэта между мирами - СПб.: Алетейя, 2002 - 167 с. 1000 экз.
Умершие 21 февраля
Ваагн Давтян [15 августа 1922 — 21 февраля 1996] — армянский поэт. (73)
Гильермо Кабрера Инфанте (Guillermo Cabrera Infante) [22 апреля 1929 — 21 февраля 2005] — кубинский писатель. (75)
Борис Михайлович Носик [10 марта 1931 — 21 февраля 2015] — русский писатель. (83)
Владимир Николаевич Альфонсов [11 сентября 1931 — 21 февраля 2011] — русский литературовед. (79)
Геннадий Николаевич Айги (Лисин) [21 августа 1934 — 21 февраля 2006] — русский поэт. (71)
Геннадий Кузьмич Бокарев [9 декабря 1934 — 21 февраля 2012] — русский драматург. (77)
Василий Дмитриевич Лебедев [20 декабря 1934 — 21 февраля 1982] — эвенский поэт. (47)
Сергей Сергеевич Аверинцев [10 декабря 1937 — 21 февраля 2004] — русский филолог. (66)
Владимир Мефодьевич Башунов [18 ноября 1946 — 21 февраля 2005] — русский поэт. (58)
Надежда Борисовна Смирнова [4 января 1960 — 21 февраля 2017] — русская писательница. (57)
Родившиеся 10 декабря
Клариси Лиспектор (Clarice Lispector) [10 декабря 1920 — 9 декабря 1977] — бразильская писательница. (56)
Хорхе Семпрун (Jorge Semprún) [10 декабря 1923 — 7 июня 2011] — французский и испанский писатель. (87)
Наби Хазри (Nəbi Xəzri) [10 декабря 1924 — 15 января 2007] — азербайджанский поэт. (82)
Николай Григорьевич Никонов [10 декабря 1930 — 10 июня 2003] — русский писатель. (72)
Сергей Сергеевич Аверинцев [10 декабря 1937 — 21 февраля 2004] — русский филолог. (66)
Борис Николаевич Тихомиров [10 декабря 1952] — русский достоевед. (65)
Жаклин Митчард (Jacquelyn Mitchard) [10 декабря 1956] — американская писательница. (61)
Корнелия Функе (Cornelia Funke) [10 декабря 1958] — немецкая писательница. (59)
Могила С.С.Аверинцева
Сергей Аверинцев
Сергей Сергеевич Аверинцев [10 декабря 1937 — 21 февраля 2004] — русский филолог.
Сергей Аверинцев. Образ античности
Сергей Аверинцев. Образ античности - СПб.: Азбука-классика, 2004 - 479 с.
Сергей Аверинцев
Сергей Сергеевич Аверинцев [10 декабря 1937 — 21 февраля 2004] — русский филолог, историк культуры, критик, переводчик.
Сергей Аверинцев "Моя ностальгия"
«Новый Мир» 1996, №1
. Ах, не по доброму старому времени, какое там; время моих начальных впечатлений - это время, когда мне, шестилетнему или вроде того, было веско сказано в ответ на мой лепет (содержание коего припомнить не могу) одним стариком из числа друзей семьи: "Запомни: если ты будешь задавать такие вопросы чужим, твоих родителей не станет, а ты пойдешь в детдом". Это время, когда я, выучась читать, вопрошающе глядел на лист газеты с признаниями подсудимых политического процесса, винившихся невесть в чем, а моя мама, почти не разжимая губ, едва слышно и без всякого выражения сказала мне только два односложных слова, которых было больше чем достаточно: "Их бьют". Это время, когда пустырь возле Бутиковского переулка, где потом устроили скверик, был до отказа завален теми обломками храма Христа Спасителя, которые не сумели приспособить к делу при строительстве метро. Это время, когда я, подросток, воспринимал дверь той единственной комнаты в многосемейной коммуналке, где со мной жили мои родители, как границу моего отечества, последний предел достойного, человечного, обжитого и понятного мира, за которым - хаос, "тьма внешняя". О Господи, о чем говорить. Какая уж тут ностальгия. Ах, не по
Но ведь и с теми временами, которых я не видел, - что ни выбери, хоть belle йpoque накануне 1914 года, хоть прошлое столетие, хоть какую-нибудь вовсе уж "умопостигаемую" или уму непостижимую старину, - как не чувствовать, насколько любое доброе старое время было страшным и смутным, как много опасностей таилось в уюте, как много нечистоты - в благонравии, как много жестокости - в благообразии.
И все-таки - смотрю сам на себя с удивлением! - все-таки ностальгия. Ностальгия по тому состоянию человека как типа, когда все в человеческом мире что-то значило или, в худшем случае, хотя бы хотело, пыталось, должно было значить; когда возможно было "значительное". Даже ложная значительность, которой, конечно, всегда хватало - "всякий человек есть ложь", как сказал Псалмопевец (115: 2), - по-своему свидетельствовала об императиве значительности, о значительности как задании, без выполнения коего и жизнь - не в жизнь.
Не буду спорить, что бывали времена, когда этот императив доходил до неутешительных крайностей. В особенности европейская культура конца прошлого века и рубежа веков, то есть вагнеровско-ницшевско-ибсеновской эпохи, страдала болезненной гипертрофией секуляризованного в своей мотивации и перенесенного в повседневную жизнь "образованного сословия" напряженного, натужного устремления быть значительными. Это было особенно характерно для Bildungsbьrgertum протестантских стран; недаром же Ницше был пасторским сыном. И как там сказано у Мандельштама про Ибсена? "Аптекарю из Христиании удалось сманить грозу в профессорский курятник и поднять до высот трагедии зловеще-вежливые препирательства Гедды и Брака". (А без Ибсена не понять всего этого времени; жаль, что наше поколение русской грамотной публики было, кажется, последним, рассматривавшим чтение его драм в отрочестве как непременную обязанность.) Однако эпидемия ультрасерьезности захватывала и другие страны и социальные круги. Куда как серьезна была русская интеллигенция: чахотка не одного Надсона была для нее не медицинским казусом, а знаком того, что человек - "сгорел". А потом пришли символисты, и тут уж решительно все стало символом, и даже бытовая пошлость - "таинственной", как в стихах Блока. "О, сколько здесь таин!" - как поется в старых потешных стишках. Слов нет, нельзя изо дня в день жить посреди тешащих гордыню и мучащих нервы многозначительностей.
И уж вовсе на неправде основывалась устрашающая серьезность ежесекундно готовых убивать и умирать за новую жизнь и спасение человечества - ни больше ни меньше - большевиков, штурмовиков и прочая. И не от хорошей жизни являлась значительность геройского сопротивления тоталитаризму; никто из нас в здравом уме не пожелает ни себе, ни тем паче другому - положить голову на плаху, хотя жест этот, несомненно, бывал весьма значительным.
Притом значительность не имплицирует ни этического, ни тем паче интеллектуального качества. Возьмем хоть политику. Оставим Ганди, который хотя и действовал на политической арене, но, конечно, был уникален для любого времени. Перейдем к более обычному типу государственного человека. Я знать не знаю, был ли де Голль разумным политиком; но он был - не только силой "легенды" и пропаганды - "значителен", как "великие мужи" а la Плутарх. (А если бы и силой легенды - кто сложит такие легенды про нынешних?) На Черчилле - несмываемая вина за ненужные стратегически бомбежки немецких городов; но он тоже - vir magnus в старом плутарховском смысле, ничего не поделаешь, он что-то значил, что-то символизировал. От его потрясающей риторики самого первого периода войны, когда Франция рухнула на колени, а Британия стояла против Гитлера совсем одна, и сегодня перехватывает дыхание. По крайней мере у меня. К политике это не имеет отношения. Но к словесности, к эстетике тоже не сводится.
Впрочем, то же и с эстетикой. В первой половине века были "авангардисты", и нынче есть "авангардисты". Но разве вторые хоть отдаленно похожи на первых? Новшества тех имели значение патетического жеста, готового возвестить либо - "incipit vita nova", либо - конец всему, либо, может быть, - и то и другое сразу. Эсхатологическая труба архангела. Вот Малевич пишет свой черный квадрат. Это серьезно, как движение бедного маленького Ганно Будденброка, подводящего черту под своим родословием: больше ничего не будет! Нынче-то жители западных городов проходят мимо абстрактных скульптур не оборачиваясь; а то было иначе - потрясенный мир узнавал о рождении беспредметного искусства как о знамении, о предзнаменовании наподобие тех omina (скажем, рождении тельца о двух головах), о которых так любил рассказывать в своей римской истории Тит Ливий. И Бердяев именно так писал свою статью о Пикассо. Читать далее.