Рабинович Г. X.Источники формирования и состав городской буржуазии Тобольской губернии в конце XIX — начале XX века
Материалы научной конференции, посвященной 100-летию Тобольского историко-архитектурного музея-заповедника. Свердловск, 1975. [117] – конец страницы. OCR OlIva.
В последние годы советские историки усилили разработку проблемы социально-экономических предпосылок Великой Октябрьской социалистической революции и расстановки классовых сил накануне и в период революции. Углубленное изучение этих проблем потребовало обращения и к истории буржуазии в России.
Выяснилась слабая изученность этого сюжета, особенно в территориальном разрезе. До сих пор нет и специальных работ, посвященных изучению формирования и состава буржуазии Тобольской губернии.
Местная буржуазия в конце XIX века была одной из самых многочисленных и экономически сильных групп буржуазии в Сибири. В 1893 году в Тобольской губернии было 26 купцов 1-й гильдии (больше, чем в любой другой сибирской губернии) и 900 купцов 2-й гильдии. Здесь было также значительное число буржуа, выбиравших промысловые свидетельства, но не состоявших в гильдиях (из числа «торгующих» крестьян, мещан и т. д.).
Накануне строительства Сибирской железной дороги торговый капитал в Тобольской губернии преобладал над промышленным. Основной фигурой в составе местной буржуазии оставался торговец. В 1889 году здесь было привлечено к раскладному сбору 1171 гильдейское торговое предприятие с годовым оборотом 14 млн. 171,8 тыс. рублей и годовой прибылью 1 млн. 273,7 тыс. рублей. Торговые предприятия составляли 91,5% от общего числа предприятий, они давали 85,3% всей суммы оборота и 86,2% прибыли 1) .
В составе торговой буржуазии выделялась группа крупных купцов-первогильдейцев, сосредоточивавших в своих руках операции в сфере хлебной, бакалейной, мануфактурной, кожевенной и винной торговли. Купцы скупали по дешевке сырье и диктовали цены на товары массового спроса. Особенно ненавистны были для трудящихся хлеботорговцы (часто они же винокуренные заводчики и виноторговцы), соединявшие торговлю с ростовщичеством, такие, как Д. Смолин, А. Колмаков, А.Ф. и В.А. Поклевский-Козелл, братья Злоказовы и другие. Самыми крупными винокуренными заводчиками в Западной Сибири являлись дворяне — наследники А.Ф. Поклевского-Козелл (им принадлежало 2 завода, 7 складов вина и 93 «питейных [117] заведения» в Тюменском и Ялуторовском округах), курганский 1-й гильдии купец Д. Смолин (владелец винокуренного, завода, 6 складов вина и 117 «питейных заведений» в Ишимском и Курганском округах) 2) .
Лишь небольшая часть предпринимателей губернии вкладывала свои капиталы в промышленность. Как и в других районах Сибири, обрабатывающая промышленность достигла в целом лишь стадии мануфактуры. В этой форме было организовано производство в кожевенной промышленности (главной отрасли промышленности губернии), частично в мукомольной, салотопенной и других. Лишь единичные предприятия доросли до уровня фабрично-заводских (несколько паровых мукомольных мельниц, писчебумажная и две суконные фабрики, судостроительные заводы Тюмени) 3) . Группа капиталистов-фабрикантов была малочисленной и насчитывала менее десятка человек. Но и для этих капиталистов главной сферой приложения капиталов оставалась торговля.
Экономически более сильной и влиятельной была группа капиталистов-пароходовладельцев. Паровой речной транспорт в Обь-Иртышском бассейне сделал значительные успехи. В 1893 году здесь было 103 парохода, принадлежащих судоходным фирмам или отдельным предпринимателям. Тюмень являлась центром всех грузопассажирских операций судоходных предприятий. Здесь размещались их правления и конторы. Крупнейшие пароходовладельцы Сибири в 90-х годах XIX века — «Товарищество У. Курбатова и И. Игнатова», «Товарищество Ширкова и К o », торговые дома «И. Корнилова наследники» и «М. Плотников и сыновья» — владели 42 пароходами (около 40%) 4) .
Концентрация транспортных средств привела к созданию в этом районе ранних монополистических объединений, первым из которых был «Товарпар».
В формировании и обогащении сибирской буржуазии большую роль играли правительственные субсидии, подряды и поставки для казны.
Хорошо знавший жизнь тюменских толстосумов И. Левитов писал: «. по понятиям местного купечества, казна — это громадный подвал в Петербурге, с бесчисленными кладовыми, где нафабриковано неисчислимое количество кредиток. Пользоваться этой казной может всякий, кто только умеет хорошо объегоривать казну» 5) .
Правительственные субсидии широко получали лица, занявшиеся судостроением и пароходством, в частности купцы-пароходовладельцы Колчин и Тюфин. В 80-х годах крупную субсидию для постройки пароходов и барж получило товарищество «Игнатов и Курбатов» 6) . Исключительно по заказам казны «работал» самый крупный кожевенный заводчик Тюмени Ф.С. Колмогоров 7) . [118]
Основными источниками формирования городской буржуазии являлись: 1) верхушка местного крестьянства; 2) верхние слои местных городских торговцев и ремесленников; 3) выходцы из среды разбогатевших мещан и крестьян губерний Европейской России; 4) переезжавшие на постоянное жительство в Сибирь капиталисты из Европейской России. Характеризуя первый из названных источников, В. И. Ленин писал: «слабость» буржуазии деревенской объясняется отливом сильных ее элементов, ее вершин, в города. в деревнях это только — «солдаты», а в городах уже сидит «генеральный штаб» 8) . Далее В. И. Ленин развил этот вывод: «. эта “искусственная” буржуазия просто — переселившиеся в города деревенские мироеды, которые растут совершенно самопроизвольно на почве, освещенной “капиталистической луной” и вынуждающей каждого рядового крестьянина — дешевле купить, дороже продать» 9) . Из крестьянской среды вышли такие крупные представители буржуазии губернии, как В.А. Волчихин, Н.М. Чукмалдин, братья Колмаковы, И. Подаруев, Д.И. Смолин и многие другие 10) . Выходцами из тюменских мещан были крупные предприниматели Ф. Колмогоров, И.П. Колокольников, Н. Ядрышников, А. Текутьев, братья Ременниковы. Из мещан Тобольска происходили тюменские купцы 2-й гильдии судовладелец С.Г. Селиверстов и торговец Н.С. Сергеев 11) . В Тюмени городское мещанство (ремесленники и мелкие товаропроизводители) сыграли бóльшую роль в формировании крупной буржуазии, чем в других городах Сибири. Значительная группа местных предпринимателей являлась переселенцами из губерний Европейской России 12) . Ряд крупных капиталистов унаследовали купеческие семейные капиталы, сложившиеся еще в феодальный период (Плотниковы, Корниловы, Трусовы и др.). Лишь очень немногие из них вышли из дворянской среды (Поклевский-Козелл, Давыдовский).
На состав сибирской буржуазии определяющее влияние оказывали особенности ее экономического развития. В условиях господства в основных сферах экономики Сибири капиталистических производственных отношений здесь продолжали существовать и докапиталистические уклады.
Обширность этих укладов сохраняла возможность для распространения процессов первоначального накопления и в период империализма 13) .
Даже накануне первой мировой войны в Тобольской губернии продолжала преобладать торговая буржуазия. В 1912 году в губернии было обложено промысловым налогом 316 промышленных заведений с оборотом 10 919 344 рубля и прибылью 1 071 162 рубля и 5581 торговое заведение с оборотом 61 880 684 рубля и прибылью 4 758 034 рубля 14) . Следовательно, прибыли торговой буржуазии в 4,5 раза превосходили прибыли промышленной буржуазии. Огромные прибыли приносила капиталистам [119] эксплуатация трудящихся масс методами «первоначального накопления» и раннекапиталистическими методами эксплуатации.
Судить о сравнительной экономической силе капиталистов можно на основании ряда источников. Одним из наиболее ценных и достоверных являются кредитные списки банков. В 1912 году в Тюменском отделении Государственного банка кредитовались 151 фирма или отдельное лицо, кроме того, 10 предпринимателям были открыты кредиты в форме специальных текущих счетов 15) . Наиболее значительным был кредит «Товариществу Западно-Сибирского пароходства и торговли» («Товарпар») — 300 тыс. рублей, затем выделялись наследники И.П. Колокольникова — 120 тыс. рублей (кроме того, им был открыт кредит на 180 тыс. рублей в форме специального текущего счета), на 100 тыс. рублей были открыты кредиты П.А. Андрееву, В.Л. Жернакову, В.А. Собенникову и братьям Колмаковым. А.И. Текутьев и наследники И.Н. Корнилова кредитовались на 75 тыс. рублей., Кульмаметьев — на 60 тыс. рублей, Д. Гусева — на 50 тыс. рублей, Н.Д. Машаров — на 40 тыс. рублей 16) .
В Тобольском отделении Государственного банка кредитовались 24 предпринимателя. Наиболее значительные кредиты были открыты торговому дому «М. Плотников и сыновья» (110 тыс. рублей), торговому дому наследников И.Н. Корнилова (110 тыс. рублей), А.Н. Хвастунову (50 тыс. рублей). На долю всех 12 указанных предпринимателей или фирм, составлявших лишь 3% всех кредитующихся, приходилось открытых кредитов на сумму 1 млн. 260 тыс. рублей (свыше 50% всех кредитов) 17) .
Жестокая эксплуатация рабочих, крестьян, ремесленников, малых народов Севера приносила буржуазии Тобольской губернии огромные прибыли и служила источником их личных состояний, достигавших сотен тысяч и миллионов рублей. Состояние тарского купца 1-й гильдии М.Ф. Пяткова, умершего в 1900 году, оценивалось в 650 тыс. рублей, а его брата — в 130 тыс. рублей 18) . До 0,5 млн. рублей достигал капитал мукомола и торговца А. Волчихина, умершего в 1900 году 19) . На 1 апреля 1892 года капитал торгового дома ялуторовских купцов братьев Колмаковых составил 1 182 430 руб. 54 коп. 20) Капитал торгового дома наследников И. Корнилова значительно превышал 1 млн. рублей. Крупнейший в Сибири винокуренный заводчик и виноторговец А.Ф. Поклевский-Козелл, умерший в 1890 году, оставил наследство в сумме 4 млн. 500 тыс. рублей 21) . Довольно значительное состояние «сколотил» и тюменский кожевенный заводчик Ф.С. Колмогоров. После его смерти в 1893 году сумма наследства превысила 1 млн. рублей 22) .
Еще более значительные состояния сложились у капиталистов Тобольской губернии в начале XX века. Так, умерший в [120] 1909 году М.И. Давыдовский оставил наследникам состояние, оцененное в 846 179 рублей 23) , имущество А. Текутьева, умершего в 1916 году, оценивалось примерно в 2 млн. рублей 24) . Тюменский 1-й гильдии купец коммерции советник А. В. Колмаков завещал в 1912 году наследникам капитал в 3 485 605 рублей 25) . Стоимость имущества, принадлежащего торговому дому наследников И.П. Корнилова, оценивалась в 1912 году в 1 187 581 рубль 26) , капитал В.Л. Жернакова определялся примерно в 1,2 млн. рублей (актив в 2,3 млн. рублей, пассив в 1,45 млн. рублей). Имущество Ф.А. Злоказова оценивалось в 1,8–2 млн. рублей 27) .
Эта группа предпринимателей владела и наиболее ценными домами, участками земли и другими недвижимыми имуществами в городах Тобольской губернии.
В начале XX века (особенно после первой русской революции) в экономику Тобольской губернии проникают российские промышленные и банковские монополии. В городах губернии были открыты отделения Русско-Азиатского, Сибирского торгового, Русского для внешней торговли банков. Используя силу кредита, банковские монополии подчинили себе местную и торгово-промышленную буржуазию, превращая ее, по существу, в своего агента. Получая прибыль в форме ссудного процента за кредиты, предоставлявшиеся местным капиталистам, они приобщались к торгово-ростовщической прибыли.
Банковские монополии непосредственно становились и совладельцами и владельцами крупных промышленных и транспортных предприятий губернии. Особое их внимание привлекал водный транспорт — одна из наиболее важных и доходных отраслей местного хозяйства. В 1912 году при содействии консорциума банков (в который вошли Государственный, Русско-Азиатский, Сибирский торговый, Волжско-Камский и Русский для внешней торговли банки) было проведено слияние наиболее крупных западносибирских пароходств в одно предприятие — акционерное общество «Товарпар», монополизировавшее водные перевозки в Обь-Иртышском бассейне 28) . В правление общества вошли представители Русско-Азиатского банка М.А. Иевлев и Русского для внешней торговли банка М.А. Криличевский. Правление «Товарпара» было переведено в Петербург 29) .
Вместе с тем в 1912—1914 годах банки поставили под свой контроль целый ряд торгово-промышленных фирм Западной Сибири. В марте 1912 года представители ряда фирм Тобольской губернии обратились в правление всех кредитующих их банков с просьбой не требовать от них сокращения открытых кредитов и погашения ссуд. Они писали: «Малейшее стеснение со стороны банков или даже неоказание ими в нынешнюю трудную минуту дальнейшей поддержки неминуемо должно повлечь приостановку. крупных предприятий, прекращение их [121] платежей и последующую ликвидацию дела, что неизбежно вызовет осложнения в делах других, более мелких фирм, тесно связанных с первыми по учету финансовых векселей, и в конечном результате надолго подорвет только что начинающую развиваться промышленность в Сибири» 30) .
«Спасая» крупные сибирские предприятия, банки в то же время ставили их под свой контроль. Степень зависимости и подконтрольности этих предприятий от банка была различной.
Оттенки этой зависимости хорошо прослеживаются в материалах «Консорциума банков по делам некоторых западносибирских фирм».
В протоколах совещания представителей банков от 12 мая 1912 года указано: «Совещание нашло нежелательным вводить в администрации предприятий, нуждающихся в льготном отношении банков, представителей со стороны банков с распорядительными функциями. Признано возможным ограничиться одним лишь наблюдением за их деятельностью. Путем наблюдения косвенно можно влиять на ход дел того или иного предприятия в направлении, согласном с интересами банков, так как при уклонении от выполнения их указаний, которые банки сочли бы нужным сделать, всегда может быть поставлено условие о выборе директора по указанию банка или вопрос о прекращении льготного кредитования. В отношении отдельных предприятий контроль решено организовать несколько различно. По отношению к пароходным предприятиям (Товариществу Западно-Сибирского пароходства, Русско-Китайскому пароходному обществу и «Т.Д. Корнилова наследники») ныне же должны быть организованы комитеты из всех представителей заинтересованных частных банков в Семипалатинске, Тюмени и Тобольске под председательством управляющего местного отделения Государственного банка. На эти комитеты, во-первых, должны быть возложены собирание и проверка сведений об имуществе как названных обществ, так и остальных западносибирских фирм, на которые распространяется соглашение банков, то есть Общества Семипалатинских мельниц и «Т.Д. Плещеев и К°», а равно предварительная оценка сего имущества в целях принятия его банками на обеспечение. Во-вторых, на эти же комитеты временно возлагается контроль за ходом дел названных пароходных фирм. Комитеты должны быть уведомлены о своих собраниях членов общества и других важных моментах в жизни предприятий. Им доставляются отчеты, сметы обществ и другие сведения, которые комитет найдет для себя необходимым» 31) . В сентябре 1912 года совещание банков решило создать администрацию по делам крупного тюменского купца П.А. Андреева, задолжавшего банкам несколько сот тысяч рублей. В состав администрации вошли представители двух банков 32) . В мае 1913 года администрация была учреждена и по делам торгового [122] дома «Н.Д. Машаров и К°», которому принадлежал машиностроительный завод в Тюмени 33) .
Банковские монополии проникли и в пищевую промышленность Сибири и контролировали самые крупные предприятия этой отрасли.
В 1916 году группой сибирских капиталистов (В.Г. Сорокиным, Д.П. Брайловским и др.) при участии Русско-Азиатского банка было учреждено «Акционерное общество Курганского консервного завода» с основным капиталом 3 млн. рублей. «Общество» построило в Кургане завод по производству мясных консервов — один из самых крупных в стране. Правление Русско-Азиатского банка вместе с Брайловским в 1916 году владели абсолютным большинством акций «Общества». Позднее, в феврале 1917 года, Брайловский банк продал свои 7500 акций Русско-Азиатскому банку за 1 750 000 рублей. Председателем правления «Общества» стал представитель этого банка С. В. Пеннацио 34) .
1) Статистические результаты процентного и раскладочного сборов за 1889 год по исчислению, классификации и определению оборотов и прибылей торговых и промышленных предприятий, подлежащих сим сборам. Материалы для торгово-промышленной статистики. СПб., 1892, стр. 261.
2) Список винокуренных заводов Российской империи. 1886/87, 1887/88 годы. СПб., 1890, стр. 432.
3) См.: Орлов П. Указатель фабрик и заводов окраин России. СПб., 1895.
4) Шулятников М. Очерк судоходства по рекам Западной Сибири. М., 1893, стр. 2-4.
5) Левитов И. Сибирские монополисты. СПб., 1892, стр. 29. См.: его же. Сибирские коршуны.
6) Флоринский В. М. Заметки и воспоминания. — «Русская старина», 1906, № 4, стр. 109-156.
7) Брэм А. и Финш О. Путешествие в Западную Сибирь. М., 1882, стр. 42.
8) Ленин В. И., ПСС, т. 1, стр. 387.
10) ГАТО, ф. 194, оп. 26, д. 616, л. 8; Чукмалдин Н. М. Жизнь и деятельность. Тюмень, 1903, стр. 3; «Сибирская торговая газета», 1900, № 253.
11) ГАТО, ф. 2, оп. 1, д. 719, лл. 103-104; ф. 1, оп. 2, д. 7118, л. 18 и др.
12) ГАТО, ф. 2, оп. 2, д. 718, л. 18; д. 728, л. 2.
13) См.: Ленин В. И. ПСС, т. 1, стр. 324; т. 23, стр. 106 и др.
14) Статистика прямых налогов и пошлин за 1912 год. СПб., 1915, стр. 184-185, 393-399, 498.
15) Списки лиц и фирм, аккредитованных в конторах и отделениях Государственного банка для предъявления к учету векселей, с указанием долгов на 1 января 1912 г. (Научно-справочная библиотека ЦГИА СССР), стр. 362-364.
17) Там же, стр. 354-355.
18) ТФ ГАТО, ф. 158, оп. 15, д. 1559, лл. 1-18; ф. 154, оп. 26, д. 631, л. 2.
19) «Сибирская торговая газета», 1900, № 253.
20) ТФ ГАТО, ф. 158, оп. 15, д. 2355, лл. 87-88.
21) ЦГИА СССР, ф. 1102, оп. 3, д. 155, л. 32. Значительную часть доходов давали Поклевскому его уральские предприятия.
22) ТФ ГАТО, ф. 158, оп. 15, д. 2305, лл. 21, 24-25 (подсчет). [123]
23) Там же, ф. 154, оп. 26, д. 2402, лл. 5-7, 24, 64-67.
24) ГАТО, ф. 1, оп. 1, д. 490, лл. 5-9.
25) ТФ ГАТО, ф. 158, оп. 18, д. 4215, л. 11.
26) ГАТО, ф. 50, оп. 1, д. 103, л. 124; д. 104, л. 89.
27) Государственный архив Свердловской области (ГАСО), ф. 21, оп. IV д. 115, лл. 51-52.
28) ЦГИА СССР, ф. 1102, оп. 2, д. 443, л. 55; ГАТО, ф. 50, оп. 1, д. 104, л. 121; д. 103, л. 9.
29) ЦГИА СССР, ф. 587, оп. 56, д. 77, л. 1.
30) ГАТО, ф. 50, оп. 1, д. 98, л. 2.
32) Там же, лл. 17, 86, 89, 105.
34) Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции. М., т. 1.