Пикабушники, имею дерзость предложить создать самый длинный и великий в мире стих.
Чьи имена носят персонажи "Крокодила" Корнея Чуковского?
Читатели разных поколений помнят легендарного Крокодила, который ". по Невскому ходил, папиросы курил, по-турецки говорил. ", и его непоседливых крокодильчиков Кокошу, Тотошу и Лелёшу из стихотворной сказки Корнея Чуковского "Крокодил":
". То Кокошенька Лелёшеньку разит,
То Лелёшенька Кокошеньку тузит.
А Тотошенька сегодня нашалил:
Выпил целую бутылочку чернил. "
Чуковский написал "Крокодила" в 1916 году. ". Я решился на дерзость, - вспоминал о том времени писатель, - начал поэму для детей ("Крокодил"), воинственно направленную против царивших в тогдашней детской литературе канонов". Поэма была опубликована в 1917 году. Семья Крокодила полюбилась не только читателям, но и самому автору, потому что в дальнейшем она появлялась не раз на страницах сказок "Телефон" и "Мойдодыр" в качестве эпизодических персонажей. Задумывались ли читатели - и взрослые, и дети, - откуда Чуковский взял имена Кокоша, Тотоша, Лелёша? Сочинил ли он их сам, подобно имени Мойдодыр, или взял из жизни?
Задавался этим вопросом и Лев Васильевич Успенский, ленинградский писатель и лингвист, занимавшийся изучением происхождения литературных имен и фамилий. 1 апреля 1966 года он написал Чуковскому письмо, в котором объяснил свой интерес к именам героев "Крокодила":
"… Уже бог знает сколько лет я держу "на мушке" Ваших Кокошу и Тотошу, известных всей России крокодилят, гулявших некогда по аллеям Таврического сада, "где некогда гулял и я" в самом раннем своем детстве. Искони веков я полагал, что их имена изобретены Вами просто так, "ад хок", может быть, просто взяты из бывшего у всех на устах и на слуху изустного "словника-святцев" типичных аристократических и псевдовеликосветских шалопаевских сокращений имен и введены в "Крокодила" без особых сложных соображений. . Но вот как-то, перечитывая письма Чехова, я наткнулся в них на многократно поминаемую во всех комбинациях пару "цуцыков", они же "племяши", - племянников Антон Павловича (Чехова, прим. ред.), детей Александра Павловича, Николая и Антона, или, иначе говоря, Кокошу и Тотошу".
Спустя неделю Чуковский написал ответ. Это письмо хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга. Его содержание гласило:
"Дорогой Лев Васильевич,
Спасибо за дружеский привет. По поводу Кокоши и Тотоши Вы угадали верно: я взял эти имена у Чехова. В "Крокодиле" есть еще одно имя: Лелеша. Это имя выдумано по инерции в "пандан" к тем двум. Лялечка в "Крокодиле" взята у издателя Зиновия Гржебина, у которого были трое детей: Капа, Буба и Ляля. И жили они на Таврической улице. ".
Чуковский избирает в качестве героя-победителя самого маленького и слабого. Именно такой ближе всего к читателю-ребенку и понятнее для него. Это может быть сам ребенок, похожий на адресата Ваня Васильчиков, а может быть самое маленькое существо – Комарик, Воробей и т.д. В данном произведении одним из главных героев оказывается 6-летний Ваня Васильчиков. Ребенок чуть ли не в первый раз в русской литературе оказывается главным положительным героем событий, происходящих на городских улицах.
Из робкого обитателя детской комнаты ребенок превращается в бесстрашного героя: «он боец, молодец, он без няни гуляет по улицам». Ваня – это новый тип ребенка. Ребенок в «Крокодиле» — герой, спаситель, победитель, а не опекаемый взрослыми малыш. Ребенок выходит на улицу и противостоит сильному и мощному противнику. Предшественником Вани Васильчикова можно считать героев мифов, волшебных сказок, сражающихся с чудовищами и побеждающих их.
И.Н. Арзамасова и С.А. Николаева справедливо указывают еще на один прототип Вани Васильчикова: «образ Вани строится на былинных мотивах богатырской удали и силы». Он один из участников конфликта между человеком и миром природы. Однако и этот конфликт существенно преображен в сказке Чуковского в основном за счет образа Крокодила. Крокодил в этой сказке — амбивалентный герой. Он сочетает в себе черты как положительного персонажа, так и отрицательного. Образ Крокодила лишен однозначности: с одной стороны, это заботливый отец и муж, который заботится о детях, устраивает новогодние праздники, с другой – это угнетенное существо, которое томится вместе с другими в зоосаде – в тюрьме, с третьей – это воин-революционер, поднимающий на бунт всех зверей города Петрограда, и в конце концов – это гостеприимный и радушный хозяин, приглашающий гостей и угощающий чаем.
Образ Крокодила проходит через все творчество Чуковского. Ни один другой персонаж не играет такой значительной роли в его произведениях. Крокодил из первой сказки Чуковского перешел в другие в качестве главного или второстепенного действующего лица. В «Бармалее» Крокодил проглатывает злого разбойника и тем самым избавляет ребят от страшной расправы, т.е. он выступает в роли благородного спасителя детей. В «Тараканище» от испуга он проглотил жабу. Чуковскому важно подчеркнуть парализующий страх, который охватил «зубастых и клыкастых» при одном виде Тараканище. Здесь Крокодил — комический персонаж.
В «Телефоне» Крокодил вновь выполняет роль заботливого отца и просит обеспечить его семью своеобразным лакомством «новыми и сладкими калошами». Этот персонаж даже появляется в таких сказках, где ему, казалось бы, неоткуда взяться. Например, в «Мойдодыре», с одной стороны он спасает маленького мальчика от надоедливой мочалки «и мочалку словно галку, словно галку, проглотил». С другой стороны он строго наказывает маленького Грязнулю.
Эти функции вполне вписаны в образ заботливого родителя-воспитателя: спасти ребенка от опасности, но и наказать за провинности. В этом он отчасти дублирует воспитательную роль Мойдодыра. Даже в сказке «Путаница» есть для него эпизодическая роль пожарного — он тушит горящее море. А в сказке «Краденое солнце» хтоническое существо - Крокодил - покушается на мифологическое божество — Солнце. Он может показаться воплощением абсолютного зла, а может предстать и как шкодливая туча, скрывшая собой солнышко. На первый взгляд, может показаться, что главное и единственное предназначение Крокодила – поедать хороших и плохих, несъедобные объекты (мочалку, калоши, Солнце).
Но ни один из Крокодилов Чуковского ничего не поглощает навсегда – кроме, разве что, калош и мочалок. Ключ к истинной природе Крокодила лежит в том, что возвращенные предметы часто оказываются лучше, чем до съедения. Так, и кличка проглоченного Крокодилом щенка меняется с Барбоса на Дружок, и разбойник Бармалей из "Айболита" внезапно перевоспитывается и торгует сладостями. Ощущается влияние одноимённого сатирического романа Ф. М. Достоевского, где Крокодил проглотил чиновника.
Для зачина сказки Чуковский использовал ритм и строфику стихов о крокодиле принадлежащих мало кому сейчас известному поэту Н.Агнивцеву:
Удивительно мил
Жил да был Крокодил –
Этак фута четыре, не более…
Чуковский использует считалочный ритм. Сказка построена как цепочка пародий на ритмы, интонации, образы русской литературы. В сказку врываются явно былинные речитативы, словно это говорит на княжеском пиру Владимир Красное Солнышко:
Подавай-ка нам подарочки заморские
И гостинцами попотчуй нас невиданными.
А большой монолог Крокодила вызывает в памяти Лермонтовского «Мцыри»:
О, этот сад, ужасный сад!
Его забыть я был бы рад.
Там под бичами сторожей
Немало мучится зверей.
Я убежал. О, я как брат
Обняться с бурей был бы рад.
Глазами тучи я следил,
Руками молнию ловил…
Лермонтовский ритм можно увидеть и в других фрагментах сказки:
— Не губи ты меня, Ваня Васильчиков!
Пожалей ты моих крокодильчиков!
А у Лермонтова в «Песне про купца Калашникова…»:
— Государь ты наш Иван Васильевич!
Не кори ты раба недостойного…
В строчках описания городского праздника узнается ритм «Конька-Горбунка»: