Онлайн чтение книги Сказание о Манасе Профессор Г. Н. Хлыпенко. РУССКОЯЗЫЧНЫЙ МАНАСЧИ МАР БАЙДЖИЕВ
«Исполнен долг, завещанный от Бога…». Эти слова пушкинского летописца Пимена из драмы «Борис Годунов» Мар Байджиев взял в качестве эпиграфа к своему «Сказанию о Манасе». И вот почему.
Прикосновение к эпосу «Манас» — это прикосновение к Вечности, к Богу, ибо «Манас» на протяжении многих веков является для киргизского народа глубинным выражением национального самосознания, высшим мерилом духовности, бесценным памятником культуры. Это грандиозная эпопея, повествующая о деяниях трех поколений героев: Манаса, его сына Семетея и внука Сейтека. Складываясь в течение столетий, она в яркой художественной форме отразила историю, этнографию, психологию и нравы народа и вобрала в себя многие жанры кыргызского фольклора.
Создатели «Манаса» — народные сказители-манасчи почитаемы как выдающиеся личности. Непрерывная шлифовка эпоса происходила также при активном участии слушателей, которые взыскательно следили за качеством исполнения, реагируя не только на сохранение традиционных компонентов эпоса, но и на новаторские отступления от них. Сказывание и слушание эпоса представляли собой своеобразный акт коллективного соприкосновения с сакральным, священным для всех.
Искусство манасчи — это, в принципе, театр одного актера. Сказывая эпос, манасчи не пользуется музыкальными инструментами: его руки должны быть свободны для выразительной жестикуляции. «Манас» исполняется нараспев, вернее — рецитируется. Речитатив исполнителя вкупе с мимикой выразителен настолько, что содержание сказания могут уловить даже слушатели, не знающие кыргызского языка.
По преданию, первосказителем можно считать поэта — дружинника Манаса — Джайсана-ырчи, который верхом на лошади объезжал войска и в стихах оповещал о важнейших событиях, объявлял приказы Манаса. А первым манасчи, имя которого сохранилось в народной памяти, является Кельдибек, живший во второй половине XVIII века. Из его преемников наибольшей известностью пользовались Балык, Найманбай, Тыныбек, Чоюке. Самые выдающиеся манасчи XX века Сагынбай Орозбаков и Саякбай Каралаев. Тексты, записанные от них, отличаются не только объемом, но и высокими художественными качествами. От Сагынбая Орозбакова записана первая часть трилогии — «Манас». Самый полный вариант трилогии «Манас», «Семетей» и «Сейтек» записан от Саякбая Каралаева и содержит около 500 тысяч стихотворных строк.
После сказанного можно представить себе, какую творческую, общественную, историческую ответственность возложил на себя Мар Байджиев, взявшийся за «Сказание о Манасе». Ведь он становился в ряд сказителей-манасчи и бросал им вызов, претендуя на свой, байджиевский вариант «Манаса»! Но имел ли он для этого необходимый творческий опыт? Да, имел.
Народный писатель Кыргызстана Мар Байджиев, имевший к этому времени более чем пятидесятилетний стаж профессиональной деятельности, проявил себя как разносторонне одаренная творческая личность: драматург и прозаик, сценарист, режиссер театра и кино. Широкое признание получила его театральная драматургия («Праздник в каждом доме», «Жених и невеста», «В субботу вечером», «Поезд дальнего следования», «Криминальный случай» и др.), а пьеса «Дуэль» обрела мировую известность. Фильмы, снятые по его сценариям, удостоены высших призов и дипломов на всесоюзных и всемирных кинофестивалях («Потомок белого барса», «Золотая осень», «Чужое счастье»). По его драматургическим и прозаическим произведениям сняты многие кинофильмы и телефильмы («Ливень», «Мы — мужчины», «Нокдаун», «Поезд дураков», «Окуя»). И кому же, как не Байджиеву, браться за «Манаса», который органически совмещает в себе разнородные виды искусства: и словесное, и сценическое, и изобразительное!
Однако для реализации такого масштабного замысла, как «Сказание о Манасе», необходимо было быть незаурядным знатоком эпоса «Манас». Именно таким специалистом оказался Мар Байджиев, для которого «Манас» проходит через всю личную и творческую биографию, обретая судьбоносное значение.
Отец Мара Ташимовича, Ташим Исхакович Байджиев, был известным писателем, просветителем и ученым-филологом. Он один из основоположников киргизской профессиональной прозы и драматургии, автор первых учебников по киргизскому языку и литературе, переводчик произведений русской классики, исследователь фольклора. Особенно весом его вклад в манасоведение. Он заведовал сектором фольклора и эпоса «Манас» в Институте языка, литературы и истории Киргизского филиала Академии наук СССР, подготовил к изданию и переводу на русский язык трилогию «Манас», вместе с Зыяшем Бектеновым составил учебник по кыргызскому фольклору и эпосу «Манас». В 1950 г. они были репрессированы как «буржуазные националисты» и заключены в Песчаный лагерь в Карагандинской области. Т. Байджиев в 1952 году скончался от истощения организма. З. Бектенов вернулся из тюрьмы в 1955 г. после реабилитации.
Первые детские воспоминания М. Байджиева связаны с «Манасом» — с тем, как он учился у манасчи Акмата Рысмендеева, от которого отец записывал эпос «Манас». Затем увлечение перешло в переводческую, научную и популяризаторскую работу. М. Байджиев создал первый документальный фильм о «Манасе», участвовал в дословном переводе 4-томного академического издания эпоса на русский язык, составил и издал энциклопедический трехтомник эпоса «Манаса» на русском и английском языках, опубликовал множество статей о его поэтике и о сказителях.
Словом, Мар Байджиев приступил к «Сказанию о Манасе» во всеоружии огромного творческого опыта, глубокого знания первоисточника и с точной целевой установкой — воссоздать в поэтической форме русскоязычный вариант кыргызского народного эпоса. Однако, для того чтобы достичь желанной цели, нужно было преодолеть множество творческих трудностей.
Главная трудность — это художественная трансформация устнопоэтической речи в письменную. Устная словесность имеет синтетический характер: в ней словесные элементы сочетаются с музыкальными, хореографическими, мимическими; письменная словесность, т. е. литература, — односоставное искусство: в нем материальным носителем образности является только слово. Литературное произведение имеет автора — первичного (создатель произведения) и вторичного (образ автора в его внутритекстовом бытии); оно создается с помощью художественного вымысла, посредством которого писатель воплощает свой взгляд на мир, демонстрирует свою творческую энергию; в нем наличествует авторская позиция как выражение отношения автора к различным сторонам жизни, понимание их идейных, философских и нравственных проблем.
Другая трудность — это стихотворная обработка текста народного эпоса. Во-первых, сам М. Байджиев не поэт — он прозаик и драматург. Правда, у него был опыт подобного рода в драме «Древняя сказка», написанной по мотивам народной поэмы «Кожожаш». Во-вторых, у М. Байджиева не было предшественников в жанре поэтического переложения. Прозаические переложения были: «Манас Великодушный» С. Липкина (1948), «Манас» К. Джусупова в художественном переводе Л. Дядюченко (1996), «Великий кыргызский эпос „Манас“», куда включен краткий прозаический пересказ всей трилогии, выполненный С. Мусаевым в литературной обработке А. Орусбаева и М. Рудова (1999). Но стихотворных переложений не было. Хотя были стихотворные переводы некоторых эпизодов «Манаса» и «Великий поход», изданный в Москве в 1946 г..
У истоков теории и истории стихотворного перевода «Манаса» на русский язык стоял выдающийся филолог-востоковед Евгений Дмитриевич Поливанов (1891–1938). В последние годы жизни (1934–1937) он работал у нас в Кыргызстане научным сотрудником Научно-исследовательского института кыргызского языка письменности, активно занимался изучением, переводами эпоса «Манас». Знаковое совпадение: лекции профессора Е. Д. Поливанова слушал и конспектировал отец Мара Байджиева, в то время студент филологического отделения Киргизского педагогического института.
Особую научную ценность имеют тезисы доклада Е. Д. Поливанова «О принципах русского перевода эпоса „Манас“», представленные в сборнике под его авторством «Киргизский героический эпос „Манас“. Исследования и материалы», составленные профессором М. А. Рудовым и изданные в 1999 г. в Бишкеке.
М. Байджиев изначально взял на художественное вооружение методическое кредо Е. Д. Поливанова, о том, что:
«…Переводчик ставит своею задачей не точный показ того, что имеется в киргизском тексте, а создание русского стихотворного произведения, адекватного киргизскому оригиналу по своему воздействию на читателя, в связи с этим переводчик считает для себя дозволенным делать такие же нарушения текста и дополнения к нему, какие в праве был делать любой из киргизских сказителей „Манаса“ в отношении к тексту своего учителя».
Как видим, в данном случае речь идет не о переводе, а скорей всего о переложении кыргызского оригинала на русский язык, что и выполнил Мар Байджиев в «Сказании о Манасе».
С именем Е. Д. Поливанова связана трагическая история первого стихотворного текста «Манаса» на русском языке — книги под названием «Манас. Киргизский эпос. Великий поход».
Издание «Великого похода» на русском языке было задумано по инициативе К. Тыныстанова, Е. Д. Поливанова Т. Жолдошева и руководства республики в лице Баялы Исакеева и Торекула Айтматова в 1935 году.
К русскому переводу «Манаса» по сводному варианту С. Орозбакова и С. Каралаева приступили московские переводчики С. Липкин, М. Тарловский и Л. Пеньковский. Работа шла довольно сложно. Много труда прошлось вложить К. Тыныстанову, которому то и дело приходилось ездить в Москву, консультировать переводчиков, разъяснять текст оригиналов.
…«До настоящего момента все-таки мы не получили от московских переводчиков доброкачественных и отвечающих хотя бы общему смыслу и духу киргизского текста переводов — таково общее мнение сотрудников института», — писал руководству республики Е. Д. Поливанов в 1936 году.
В 1937 году партийное руководство республики запретило издание «Великого похода» на русском языке, «до окончательного редактирования и утверждения комитетом текстов» [1] «Судьба эпоса „Манас“ после Октября». Сборник документов. Бишкек. «Кыргызстан». 1995. .
Но вскоре К. Тыныстанов, Е. Д. Поливанов, Т. Жолдошев, Б. Исакеев, Т. Айтматов, многие руководители республики и члены Комитета по изданию «Манаса» были арестованы и расстреляны как «враги народа».
Работы по изданию русского текста «Манаса» возобновились в 1940 году, и Ташим Байджиев будучи завсектором по фольклору обратился в ЦК КП(б) Кыргызстана с предложением завершить перевод и издать «Великий поход» в полном объеме, т. е. до трагического исхода похода Манаса на Китай. Однако этого не случилось. А вскоре началась война с Германией. Манасоведы Т. Байджиев и З. Бектенов ушли на фронт.
К сожалению, в 1946 году в Москве был издан именно тот самый эпизод «Великого похода», который не был принят учеными и отклонен руководством республики.
Русский текст «Великого похода», начинался с заговора ханов против Манаса, заканчивался взятием китайского города Бейжин, делением добычи и завершался словами:
Над Бейджином, куда Сулейман
Не сумел ни разу попасть,
Утвердился дух мусульман,
Утвердилась киргизская власть.
Такого завершения «Великого похода» нет ни в одном оригинале. В варианте С. Орозбекова, по которому переводил С. Липкин, Манас, осадив Чет-Бейжин (пригород), получает богатую контрибуцию, заключает мировой договор, возвращается на родину и вместе со своими соратниками погибает в битве с оккупантом Конурбаем. По вариантам С. Каралаева, Ш. Азизова и других сказителей Манас и его воины погибают у стен Бейжина, окруженные китайскими войсками и ополченцами. Имея под рукой единственный в то время усеченный текст «Великого похода», «доработанный» московскими переводчиками, русскоязычный читатель, а таковым был практически весь партаппарат, оставался в неведении о предыдущих подвигах Манаса по объединению кыргызских родов, освобождению родной земли и Туркестана от китайских захватчиков, и, самое главное, о трагическом исходе его похода на Китай, что и дало основание тому, чтобы Манаса объявить агрессором, сказителей — реакционерами, манасоведов — буржуазными националистами, отправить на десять лет в тюрьму, их труды изъять из обращения, учебники по языку и литературе сжечь на школьных кострах.
Книга «Великий поход», изданная в Москве в 1946 г., поначалу была представлена на Сталинскую премию, но вскоре изъята как антинародное произведение.
… «Этим изданием эпос по существу был скомпрометирован перед русским читателем», — с болью писала московский литератор М. Богданова, которая прекрасно знала «Манас» и кыргызскую литературу.
Мар Байджиев хорошо знакомый с «Великим походом», учел творческие просчеты московских переводчиков, которые переводили не канонизированный текст «Манаса», а его устные варианты, адресованные не читателю, а кыргызскому слушателю, хотя бы в общих чертах знающего содержание всего эпоса, и нередко в угоду аудитории сказители превносили свои импровизации, порою противоречащие основному сюжету и смыслу, во-вторых, эпизод «Великий поход» («Чоц казат»), вырванный из контекста эпоса, начисто искажал основную мысль великой притчи о Манасе, которая заключена, как это ни парадоксально, не в победах героя, а в его поражении. В своей статье «Боль сердца моего — „Манас“», опубликованной в сборнике литературоведческих работ «В битве за истину» (2001) Мар Байджиев декларирует эту мысль следующим образом:
«Манас был могуч и непобедим, пока защищал свой народ, объединяя разрозненные племена в единое государство, но стоило ему пойти войной на другой народ — он обречен на гибель. Великий грех Манаса, как проклятие рока, будет висеть и над его потомками — сыном Семетеем и внуком Сейтеком, и ни тому, ни другому так и не удается восстановить былое единство и славу кыргызского народа».
Такова выстраданная М. Байджиевым авторская концепция «Манаса» — Великой притчи и Великой трагедии.
Еще одна творческая задача, стоявшая перед М. Байджиевым, это выбор фольклорных первоисточников, т. е. вариантов сказителей-манасчи. Выбор пал на варианты Сагынбая Орозбакова, Саякбая Каралаева, отчасти Багыша Сазанова и Шаабая Азизова.
Несколько слов о названных манасчи.
Сагынбай Орозбаков ( 1867–1930) . Гениальный сказитель «Манаса». Родился в местечке Кабырга на Иссык-Куле. Сказывал всю трилогию эпоса. От Сагынбая записано 180 тысяч стихотворных строк «Манаса». Его вариант отличается глубиной философской мысли, эпической многоплановостью сюжета, непревзойденной поэтичностью и богатством языка. М. Байджиев ставит Сагынбая в один ряд с В. Шекспиром.
Саякбай Каралаев (1894–1971) . Великий сказитель «Манаса». Родился в аиле Ак-Олён на Иссык-Куле. Учился у выдающихся манасчи XIX века Чоюке и Акылбека. Из уст Саякбая записана вся трилогия эпоса, а также продолжение о подвигах правнуков Манаса Кенена, Алым-Сарыка и Кулан-Сарыка, — в общей сложности 500 тысяч стихотворных строк. Сказания Саякбая отличаются эпической многоплановостью, остротой сюжета, драматичностью батальных эпизодов, высокой художественностью и эмоциональностью исполнения.
Багыш Сазан уулу (1878–1958) . Родился и вырос в Джумгале. От него записано 101 тысяча стихотворных строк трилогии, в том числе 41 тысяча строк «Манаса». Его вариант во многом отличается от сказаний известных манасчи.
Шаабай Азизов (1927–2004) . Самый крупный манасчи современности, внук выдающегося сказителя Чоюке. Родился в аиле Уч-Кайнар Иссык-Кульской области. От него записаны крупные эпизоды «Манаса» и «Сейтека». М. Байджиев считает, что Шаабай — сказитель принципиально нового типа, вобравший в себя лучшие художественные традиции прошлого и в то же время сумевший освоить современный метод монтажного мышления [2] М. Байджиев. «В битве за истину». «Седеп». Бишкек. 2001 г. стр. 152. «Продолжение династии аэдов». .
В научной теории манасоведения есть понятия жомокчу и жамакчи. Жамакчи — исполнитель известных вариантов «Манаса», жомокчу — творец, создатель своей версии эпоса. Мар Байджиев как жомокчу, используя варианты названных сказителей, вместе с тем творчески переосмысливает отдельные мотивы, сюжетные ходы, трактовку образов. Приведем несколько примеров.
Происхождение имени Манас. По версии С. Орозбакова в согласных буквах М, Н и С зашифрованы названия трех религий: М (от слова Магомед) — ислам, Н (от слова Нук, т. е. Ной) — христианство, С (от синотибетского Син, т. е. Лев) — буддизм. Развивая эту мысль, М. Байджиев обращает внимание на суть каждой религии: Магомед — «посланник Бога и пророк, // Душой и телом чистым быть // Он человечество зовет»; Ной — «Он добрый в Библии святой. // Когда потоп дошел до нас, // Он всех живых от смерти спас»; Будда — «Твой Бог — ты сам! — сказал Будда, — // Весы на двух твоих плечах, // Чтоб чистым быть в своих делах, // Деянья взыешивай всегда!»
Прибытие Манаса на поминки по Кокетею. По варианту С. Орозбакова, умирающий Кокетей просит сына Бокмуруна похоронить его очень скромно, не устраивать пышных поминок, Манаса и других ханов и гостей с китайской стороны не звать, поскольку могут произойти кровавые конфликты. Однако юный Бокмурун подумал, что отец решил испытать его на скупость, и делает все наоборот: мчится к Манасу и просит его руководить поминками. В других вариантах юный Бокмурун решает провести поминки сам. Есть варианты, где поминками заправляет хан Урбю, который, боясь единовластия Манаса, запрещает звать его на поминки. Однако во всех версиях Манас прибывает на поминки после особого приглашения и усмиряет зарвавшихся китайских гостей.