Социологическая автоантология Олега Божкова
в области социологии. Её основные темы: ценность социологической классики, предмет социологии (или ответ на вопрос о том, что изучает эта наука), тонкости социологической кухни (технология социологического исследования), а также некоторые тематические сюжеты, в разные годы бывшие актуальными для автора. Заключительный раздел отражает политическую и гражданскую позицию автора и как профессионального социолога, и как просто человека. Книга адресована социологам, историкам и, прежде всего, студентам гуманитарных и обществоведческих специальностей.
Читать книгу полностью - здесь
Борис Докторов
ЭТО ИНТЕРЕСНО И ПОЛЕЗНО МНОГИМ
Я очень рад книге Олега Борисовича Божкова и от души поздравляю его с этой работой. Если попытаться кратко сказать, что найдет в ней заинтересованный читатель, то ответ будет таким: «автопортрет автора» на фоне длительного периода развития отечественной социологии. Мы знакомы с Божковым очень давно, и я не только знаю содержание большинства текстов, представленных в книге, но и людей, о которых он пишет, и знаю затекстовую реальность, которая анализировалась им, начиная с 1970-х и до наших дней. Биографическое интервью, которое мне дал Божков три года назад и которое вошло в книгу, называется «Каким я был, таким остался». Он и в этой книге остался самим собой, и тем самым определил ведущую цветовую тональность своего мозаичного повествования. Речь идет о его полной включенности в дело, которому он – скажу «громко» - беззаветно служит. Более того, он буквально растворен в нем.
Я несколько насторожился, когда в названии книги увидел слово «классика»; оно ко многому обязывает. Но ознакомившись с содержанием работы, принял это слово, правда, возможно в своей собственной интерпретации. Раздел «От автора» начинается словами: «В социологию я плавно перешел из журналистики в самый пик застоя». Это верно в смысле оценки состояния социально-политической атмосферы в СССР (правда, начало 70-х, все же не самый пик застоя), но это лишь одна характеристика того времени. Есть и другие. Так, если иметь в виду процесс становления и развития послевоенной советской/российской социологии, то здесь более оправдано говорить о том, что Божков вошел в нее в «классический период». Мы жили и работали в Ленинграде, были частью «ленинградской социологической школы», наши учителя, под непосредственным руководством которых работал Божков: А.Г. Здравомыслов, О.И. Шкаратан и В.А. Ядов были молоды, лишь разменяли пятый десяток. Они переживали заслуженный успех своих теоретико-эмпирических проектов, были «заряжены» на борьбу с идеологическими консерваторами за признание социологии самостоятельной наукой и еще верили в возможность усовершенствования советской модели социализма.
С тех пор многое произошло в стране, в социологии, в социологическом сообществе. Удивительно, но в содержании текстов Божкова, в их упорядоченности достаточно зримо представлены произошедшие изменения. И это свидетельствует об одном – Божков, при всем многообразии его исследовательской, преподавательской и гражданской деятельности, всегда оставался в поле актуальных событий. Он с полным правом говорит: «История советской социологии — это часть нашей жизни».
Первая часть подзаголовка книги: «ориентир – классика», в моем понимании, это обращение автора к новым действующим поколениям российских социологов и к тем, которые еще придут; он их ориентирует на постхрущовскую социологическую классику. В силу легко объяснимых обстоятельств в постперестроечные годы отечественных специалистов стала привлекать дореволюционная отечественная социология, но нашему сообществу своевременно не пришло понимание необходимости фиксации, описания и анализа происходившего в нашей науке в 60-е – 80-е годы. И то, что в этом плане несложно было сделать в первые постперестроечные годы, то теперь представляется крайне сложным, если в принципе возможным. Во-многом это объясняется сменой ведущих парадигм отечественной социологии, принципиальными изменениями в системе ее понятий, в ее языке.
Значение работы Божкова заключается, в частности, в том, что он предложил и препарировал ряд «кейсов», которые могут войти в нашу историографию и стать ценнейшим материалом для учебников по социологии 70-80-х годов. Таким образом я понимаю слова «ориентир – классика». И еще. Книга Божкова – и в этом ее огромное достоинство – дает нам яркую иллюстрацию того научного языка, на котором мы писали и на котором говорили в те «классические времена».
Многое для понимания духа книги и времени, о котором в ней говорится, несет в себе фотография на ее обложке. Молод В.А. Ядов, стоящий в центре третьего ряда, молод, находящийся слева от него Божков. Все молоды и уверен, никто из них не готовился, не настраивался писать книгу с подзаголовком: «Предварительные итоги». Но годы прошли. И следует благодарить Олега Божова за то, что он поделился накопленным опытом, увязал современное со ставшим классикой. Это будет интересно и полезно многим.
Содержание книги О. Божкова «Социология: ориентир – классика. Прелдварительные итоги»
Ориентир — классика
Что изучает социология?.
Мейнстрим и боковые течения современной социологии
Язык социологии для… непосвященных.
Валерий Голофаст о проблеме человека и его статусе в социологии
О творческом наследии В. Голофаста «Размышления о культуре»
Кризис современной социологии: нужна ли новая парадигма. 56
К ис ториисовременно й со циологии
15 лет социологического изучения театральной жизни Ленинграда.
История нашей социологии: свидетельства действующих лиц
История советской социологии — это часть нашей жизни
«Гляжу в себя как в зеркало эпохи»
«Каким я был, таким остался».
О преемственности в отечественной социологии.
Почему в СССР возродилась социология?
Немного социологической «кухни »
…Эта неуловимая генеральная совокупность
Еще раз о генеральной совокупности
Компьютерные технологии в социологическом исследовании.
Заметки о технических проблемах полевых исследований
О концепте «практика»
Как возможны социальные изменения: о практическом применении «теории практик».
Опыт построения типологии сельских образовательных практик
События, социальные и жизненные ситуации: в биографических нарративах
Советское и постсоветское в сознании сельских руководителей
Социологический анализ личных документов: необходимость теоретического видения
Концепт «практика», как рабочий инструмент при анализе качественных данных
Административный ресурс как особенность российской модернизационной модели.
От всех зависимое местное самоуправление.
Повседневная жизнь тверской глубинки: глобальное и локальное
Территориально-поселенческая структура: нерешенная задача
О современных трансформациях административного ресурса
Две зарисовки с натуры (опыт наблюдающего участия)
Социология семьи
Оценка населением условий жизни в крупных городах.
Разделение труда в городской семье
Однополые браки — проблема в основном политическая
Социология детства
Что изучает социология детства?
Что такое детство и когда оно кончается? (точка зрения социолога)
Генеалогии и биографии
Биографический фонд: методологические проблемы социологического анализа
Биографии и генеалогии: ретроспективы социально-культурных трансформаций
Родословные (генеалогические) деревья как объект социологического анализа.
Хронографический анализ генеалогий
О неполноте исходной информации в генеалогиях
Об особенностях полевого генеалогического интервью
Генеалогия и биографические данные: уроки генеалогических экспедиций
Из дневника социолога (политика)
Навстречу выборам 4 марта
Политика: отвлекающие маневры
Автора! На сцену! (Гражданское общество! Ау-у-у!!)
Ура! Проект о введении безмыслия в России — реализован! (Заметки о современных СМИ).
Чем заменить навязчивую рекламу или «Как победить безмыслие». Об использовании наших замечательных СМИ в мирных целях
От автора
В социологию я плавно перешел из журналистики в самый пик застоя. Первый социологический опыт — попытка понять, что читатели многотиражной газеты «Светлана» внимательно читают в газете, какие публикации вообще не находят никакого отклика, что они хотели бы видеть на страницах газеты. Это исследование (опрос читателей газеты, анализ её содержания) легло в основу дипломной работы на факультете журналистики. Защитить этот диплом на факультете, где социология воспринималась исключительно как «буржуазная лженаука» в 1969 году было нелегко. Спас диплом от полного провала зам. зав. идеологического отдела Ленинградского ОК КПСС Владилен Иванович Кузин, выступивший оппонентом. До сих пор я вспоминаю его с чувством глубокойблагодарности.
И потом мне очень везло на людей. В 1971 году меня пригласил на работу в сектор потом мне очень везло на людей. В 1971 году меня пригласил на работу в секторметодики и техники социологических исследований ИКСИ АН СССР Андрей Григорьевич Здравомыслов. С тех пор и работаю, практически без перерывов в социологических академических институтах. Предлагаемый сборник — своеобразный отчет об этих 40 с лишним годах. Подавляющее большинство представленных текстов были в свое время опубликованы в журналах, научных сборниках или в газетах.
Материал здесь выстроен не в порядке хронологии, скорее по тематическому признаку. Причем, разделы упорядочены по степени их сегодняшней актуальности для автора. Т ак, в последнее время (во многом с подачи Валерия Борисовича Голофаста и при поддержке Александра Георгиевича Щелкина) меня глубоко интересует судьба социологии и её теоретические проблемы. Преподавание привлекло внимание к истории этой науки и зигзагам преемственности, особенно российской социологии. Понятие «практики» в последние годы — объект и предмет моей исследовательской работы.
Проблемы методики и техники исследований, если угодно — технологии социологического изучения общества — всегда были для меня приоритетными. И основной курс, который я начал преподавать в академии (а затем и в университете) культуры и искусств, был посвящен именно этим вопросам.
Что же касается социологии семьи, то несколько лет работы в ИСЭП АН СССР в группе под руководством В. Б. Голофаста были посвящены этой проблематике и теперь эти проблемы снова оказались в центре моей плановой тематики в СИ РАН. А вот социология детства давно привлекала мое внимание, но как-то руки не доходили до реальных исследований и более или менее глубоких размышлений на эту тему. Очень надеюсь, что по этим сюжетам еще удастся сделать кое-что, за что небудет стыдно.
Оказывается, и журналистика, и публицистика — вовсе не пройденный этап моей биографии. И ей нашлось, как мне кажется, вполне законное место в этом сборнике. Впрочем, судить об этом читателям.
Просматривая свой архив, вижу, что далеко не все, что хотелось бы, вошло в этот сборник. Надеюсь, он будет не последним.
Считаю своим долгом выразить глубокую признательность и благодарность своим коллегам-соавторам. В первую очередь, Валерию Голофасту, моему другу, соратнику и учителю. Татьяне Протасенко, с которой мы многие годы работали вместе. Не могу не упомянуть здесь Геннадия Семеновича Батыгина, который не был моим соавтором, но был очень чутким и внимательным редактором. Т акже как и Валерий Голофаст он никогда «не столбил» свои научные идеи и задумки, но щедро делился ими и, напротив, поощрял, если кто-то брался за разработку и развитие этих идей. Более того, активно помогал в этом.
Отдельно большое спасибо хочется сказать Игорю Николаевичу Боголюбову — автору компьютерной программы «Генеалогист» и надежному другу, без которого генеалогический проект, поддержанный РФФИ был бы просто невозможен, и, конечно же, Светлане Игнатовой, которая была и мотором, и душой наших социологических экспедиций, и всем, кто участвовал в этих экспедициях.