Еретики - инновационный фонд государства
Еретик - это тот, кто отступает от господствующих или общепринятых взглядов, правил, положений . Ниспровергатель традиций, вероотступник, не-такой-как-все нарушитель спокойствия и источник сомнений в правильности существующего порядка. Их не устраивает текущее положение дел, они выдвигают новые идеи, разрушая устои и прочные основы мироздания.
Инноватор - это человек, открывший новшество (новацию) или который вносит новые идеи в какой-нибудь области . Центральные фигуры всех преобразований в обществе. Они не дают покоя, являясь источником инновационных конфликтов, создают переворот в головах, производят трансформации и изменения общественных механизмов, развивая и внедряя новшества.
Еретик, утверждающий, что мы живем неправильно и инноватор, знающий, что и как надо делать, что было лучше - это один и тот же человек. Практически любое новшество ведет к малым или большим изменениям в обществе, оно вынуждает прощаться с привычным укладом жизни, а также связано с риском, потерей спокойствия и преимуществ кого-либо.
Соответственно, инноваторы ― это, с одной стороны, опасные люди, они часто всем недовольны, испытывают проблемы во взаимоотношениях с группой, конфликтны и неуживчивы, с другой — без них многие процессы в производстве консервируются и не позволяют обществу развиваться.
Способность конкурировать и побеждать равно способности удивлять. А на войне, которая для человечества является более привычным состоянием, чем мир, удивить - это единственный способ выжить. Нестандартное мышление в стандартно-хреновой ситуации находит решения, недоступные традиционалистам, строго придерживающихся общепринятого канона и предающих анафеме неправильно думающих еретиков.
А еретики-инноваторы, пораскинув своими “неправильными” мозгами, находят выход из безвыходного положения и решения нерешаемых проблем, спасая традиционалистов от верной гибели.
Еретики-ортодоксы, инноваторы-традиционалисты образуют неразрывные дихотомические пары, которые взаимно дополняя друг друга, делают государство одновременно устойчивым и способным на расширенное воспроизводство.
Если традиционалисты-ортодоксы - это имунные клетки общества, еретики-инноваторы - это его регенерационная система.
Еретики-инноваторы - непревзойденные кризисные управляющие и стартапщики, ортодоксы-традиционалисты - мастера регулярного менеджмента.
Наличие в государстве еретиков и лояльное отношение к их “закидонам” - залог устойчивости страны в кризисных ситуациях.
Терпимость к ереси, культивируемая в гражданском обществе, конвертируется в результате в научно-технический прогресс, военные победы и творческий успех, но делает жизнь весёлой, вместо хорошей, с постоянным элементом непредсказуемости и перманентным драйвом.
Хотя сами инноваторы безусловно являются конфликтогенным фактором, а потому отношение к ним неоднозначное, можно сказать даже неравнодушное: от восхищения до ненависти, если реализация предлагаемых идей может, с одной стороны, стать мощной конкурентоспособной организацией, с другой — поставить под угрозу спокойную жизнь коллектива.
Средневековая Европа, заразившись протестантской ересью и пережив бурную и кровавую реформацию, разродилась таким количеством инноваций во всех сферах общественной жизни, что их хватило на триста лет планетарного доминирования, пока эстафету у неё не перехватили отщепенцы-еретики из Нового Света, которых эффектно дополнила насквозь еретическая Красная Империя.
Но как только гражданское общество начинало тяготиться непредсказуемыми новаторами с их любовью к гонкам по вертикали, и отдавало предпочтение традиционалистам-ортодоксам, которые радостно вырезали-душили гадов-еретиков, жизнь становилась спокойная, предсказуемая, но одновременно с этим похожая на прошлогоднюю жвачку, с гарантированным застоем как в науке, так и в искусстве.
Поздний СССР, современные США и Европа, а также традиционные мусульманские юрисдикции - ходячие примеры принесения в жертву ереси на алтарь стандартизации и предсказуемости.
В начале XVI века художник Альбрехт Дюрер написал картину «Четыре апостола». Образы апостолов раскрывают особенности характера инноватора на разных этапах реализации идеи: от процесса зарождения до материального воплощения. В картине воплощены четыре характера-темперамента в лице святых — Иоанна, Петра, Павла и Марка, объединенных общим гуманистическим идеалом независимой мысли, силы воли, стойкости в борьбе за справедливость и истину. Картина написана в период, когда христианская церковь переживала период реформации и ересь была узаконена и социально одобрена.
Сегодня история повторяется… И место Лютера пока свободно.
Комментарии
Идея трикстера, который взбалтывает общество, не дает ему застояться - не нова. В гейропе таких попросту жгли на кострах или тихо убивали, если они переходили дорого власть-имущим.
В России подобных именовали "блаженными", всякое бывало, но относились лучше и власть-имущие к таким прислушивались.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Спасибо за статью. Запрос на инновации, на новую идею в обществе есть. Но на деле традиционалисты хотят перемен в рамках традиций, а не появления новых рамок.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Рамки традиций, рамки общества, рамки религии - если все это сложить - будет маленький островок, а многие жаждут побольше. Это очевидный факт.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
В 20-м веке вдоволь накувыркались с еретиками-инноваторами, умылись своей кровью и страну чуть не потеряли. Я за тишину и покой.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Есть места получше. Дикая природа, где не ступала нога человека.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
…Смею предположить, что современники Мигеля де Сервантеса Сааведра совершенно иначе воспринимали и понимали его роман «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Скажем, эпизод битвы Дон Кихота с «великанами», за которых он принял ветряные мельницы, мы читаем лишь как забавную выдумку автора романа. Хотя подробности и мельчайшие детали, тщательность описания «сражения», наводят совсем на другие размышления. И сдаётся мне, что данный эпизод романа писался Сервантесом буквально «с натуры». А его современники соглашались с автором, видя в эпизоде утончённый юмор.
В конечном итоге, как мы знаем, историю страны/стран пишут победители. Так и произошло с историей Испании времён Реконкисты. О том, как Европа с католической церковью во главе одержала победу над арабскими завоевателями, написаны горы литературы. И лишь очень добросовестные историки расписывают то, какое влияние на Испанию и Европу в целом оказал тогдашний исламский мир. Пишут, например, такое:
Арабы Испании, сохранившие связи с более высокоразвитыми странами Востока, обогатили ее сельское хозяйство. Они ввели ряд новых культур: рис, сахарный тростник, финиковые пальмы, гранатовое дерево, шелковицу. При арабах расширяется система оросительных каналов, что во многом способствовало подъему земледелия, процветают виноградарство и виноделие. Развивалось и скотоводство (по преимуществу перегонное овцеводство). В экономике существенную роль играл горнорудный промысел и различные ремесла (производство шелка, выделка сукон, производство оружия, стекла, керамики, изделий из кожи, предметов роскоши, а также тряпичной бумаги).
Большой подъем в Арабской Испании переживали города. Уже в X в. их насчитывалось до 400. Столица Арабского государства — Кордова — стала в X в. одним из крупнейших ремесленных, торговых и культурных центров Европы. Арабская Испания обладала сильным флотом, что способствовало оживленной торговле городов с Африкой, Италией, Византией и Левантом; сухопутная торговля велась с Южной Францией и Ломбардией. Испанские товары достигали Индии и Средней Азии. Главными предметами вывоза были продукты сельского хозяйства, горнодобывающих промыслов и ремесленные изделия. Развивалась и внутренняя торговля.
Экономические успехи арабской Испании сопровождались ее культурным подъемом. В Кордове находились огромная библиотека и университет. Библиотеками славились многие другие города страны. Высшие школы в арабской Испании были одними из первых в Европе. Значительный подъем переживают науки: медицина, математика, география. Арабская Испания — родина виднейших прогрессивных философов своего времени: Ибн-Рошда (Аверроэса) и Маймонида. Расцвет искусства и литературы, особенно поэзии, в Испании приходится на то время, когда уровень культуры в остальной Западной Европе был еще очень низким; некоторые европейцы приезжали учиться в университетах Кордовы, Севильи, Малаги, Гранады.
Арабская культура в Испании оказала влияние не только на Европу; она занимает важное место в истории мировой культуры. Через Кордовский халифат европейские страны познакомились (в переводах) с трудами арабских ученых по математике, астрономии, географии, физике, алхимии, медицине, анатомии, зоологии, философии. Запад узнал (преимущественно в латинских переводах с арабского) многие произведения древнегреческих мыслителей и ученых. Высокого уровня в Испании достигло строительное дело. До нашего времени сохранились великолепные памятники арабско-испанской архитектуры: знаменитая мечеть в Кордове, построенная в VIII—X в., а в XIII в. превращенная в христианский храм, дворец властителей Гранады Альгамбра (XIII—XV вв.), дворец-крепость Алькасар в Севилье (XII в.) и др.
Но главным достижением этой эпохи стало то, что арабы завезли в Испанию (и в Европу в целом, разумеется) новые технологические приёмы с использованием силы ветра вместо привычных приёмов с мускульными силами человека и животных - ветряки. Да, энергию ветра использовали в парусных судах издревле. И европейцы, конечно, тоже умели строить такие корабли. Однако древний Восток превосходил в этом Европу на голову. Ветряки нашли широкое применение в Персии ещё за 2000 лет до нашей эры (Междуречье). Ветряки начали применять и в Китае. Теперь они заполонили пространства Испании и земель, находящихся под властью её короны.
Да, ветряки, ветровые двигатели, вещь – полезная и нужная. Но всё же это было наследие умного врага, араба-завоевателя, с чем душа гордого испанца мирилась с трудом. Вот и показывает в своём романе Сервантес потрясающую сценку нападения свихнувшегося от чтения рыцарских романов бедствующего идальго на ветряную мельницу. Современники Сервантеса понимали тонкий юмор романа и ценили его, чего не скажешь о нас, сегодняшних читателях мирового бестселлера.
Наибольшее распространение, как известно, ветряки получили в двух странах Европы – в Испании и Фландрии, - последняя входила в состав испанской империи. Фламандцы к использованию ветряков отнеслись весьма творчески, и не считали их наследием врага в отличие от испанцев. Скорее даже действовали по принципу: что плохо для испанца, то для фламандца - сам подарок судьбы. Собственно, благодаря этому первая промышленная революция в Европе состоялась именно в Нидерландах.
Соединение ветрового двигателя с водяными мельницами, использующими энергию падающей воды в запрудах, увеличили потенциальные возможности водоветряных устройств на 40% в сравнении с водяным приводом. И это было немедленно востребовано народившимся к тому времени и постоянно набиравшим силу промышленным капитализмом. Историки об этом времени пишут так:
Буржуазная революция 1566—1609 в Нидерландах исторически сочетала в себе национально-освободительную войну против абсолютистской Испании с антифеодальной борьбой. В конце 15—16 вв. в Нидерландах происходило разложение феодальных отношений, шёл процесс так называемого первоначального накопления, зарождался капиталистический способ производства. Старые центры цехового производства Фландрии и Брабанта приходили в упадок. В новых отраслях производства и промышленных центрах, не связанных с цеховой системой, быстро развивались капиталистические мануфактуры (в Антверпене, Хондсхоте, Льежской области, Валансьенне и др.); больших успехов достигли металлургия и горнодобывающая промышленность (Намюр, Льеж); в Голландии капиталистическое предпринимательство распространилось в сукноделии, пивоварении, рыболовстве, кораблестроении и смежных с ними отраслях; ведущее место среди городов занял Амстердам.
Перестраивалась на капиталистический лад торговля. Происходили коренные изменения в структуре аграрных отношений. Сложились районы торгового земледелия, в Голландии и некоторых др. районах возникло высокопродуктивное молочно-животноводческое хозяйство. В экономически развитых районах распространилась денежная рента, разные виды краткосрочной аренды; складывалась прослойка фермеров, которые вели хозяйство на предпринимательской основе. Формировался класс буржуазии, зарождался пролетариат.
Главным тормозом дальнейшего развития капитализма был гнёт испанского абсолютизма, эксплуатировавшего экономически и угнетавшего политически Нидерланды в интересах реакционного испанского дворянства и династии Габсбургов. Главной опорой испанского абсолютизма и феодального строя в стране служила католическая церковь; социально-политические требования революционной части нидерландской буржуазии и народных масс облекались в форму реформационного учения — кальвинизма.
Для справки: В 1582 г. в Голландии была построена первая маслобойня, использующая энергию ветра, через 4 года – первая бумажная фабрика, которая удовлетворяла повышенные требования к бумаге, обусловленные изобретением печатной машины. В конце XVI в. появились лесопильные заводы для производства лесоматериалов, импортируемых из прибалтийских стран на которых использовались ветроустановки. В середине XIX в. в Голландии использовалось для различных целей около 9 тыс. ветродвигателей.
Некоторые биографы Сервантеса предполагают, что своего «Дон Кихота» он начал писать ещё в тюрьме, куда угодил с интендантской службы в ходе подготовки к походу так называемой испанской «Непобедимой Армады» к берегам Англии. Лишь в 1603 году была опубликована первая часть романа, когда уже был виден полный крах имперской Испании в её попытках задавить революцию в Нидерландах. Проигрывала и католическая церковь со своей политикой инквизиторства. Прошлые заслуги папства и его вклад в результаты Реконкисты, как-то резво сошли на «нет» в Нидерландах, когда папские нунции и судьи пытались сожжением на кострах остановить протестантские настроения в Европе в целом. То есть, жизнь Мигеля де Сервантеса Сааведры (1547-1616) как раз пришлась на самую бурную часть развития тех исторических событий, свидетелем которых он невольно стал. Потому-то его герой стал подлинным олицетворением мировой иронии в литературе. Известно же, как стремительно, и с какой скоростью распространялся роман Сервантеса в Европе. Его переводили с испанского на другие языки так быстро, как никакое другое литературное произведение в мире до того и в последующие времена. Спесь Испании, подзуживаемая к тому же католической церковью и её папской властью, в результате становилась посмешищем в Европе. Образ странствующего и свихнувшегося рыцаря, что называется, попал в точку.
А сценка нападения идальго на ветряную мельницу с тех пор должна бы стать синонимом борьбы выживших из ума ретроградов с чем-либо новым.