Время колокольчиков. Александр Башлачев.
Русская душа. На разрыв. Поэт. Настоящий. Которого рвет стихами до крови. Как и положено поэту на Руси. Где были колокола. Да разбиты. А его поколению - новые - не вылиты. Времена меняются. Купола растеряли золото. Колокола сбиты да расколоты. Если нам не отлили колокол, Значит здесь - ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ.
Он родился 27 мая. Вспомним?
Комментарии:
Послушайте. трудно читать что-то еще. после такого.
Родился 27 мая 1960 года. В городе Череповец.
Умер в 27 лет, в феврале.
17 февраля 1988 (27 лет)
В 1960 году в Вологодской области, родился Александр Николаевич Башлачев, известный как СашБаш
В первый класс Саша Башлачев пошел в 1967 году, а окончил десятилетку в 1977 году. В том же году он провалил вступительные экзамены в университет и устроился на работу художником на металлургический комбинат города Череповца. В следующем году Башлачеву все же удалось поступить учиться на первый курс факультета журналистики Уральского государственного университета в Свердловске. Во время учебы в университете он регулярно ездил на родину на поезде №193, следовавшем по маршруту «Свердловск-Ленинград», который позже воспел в одном из своих хитов. В те годы Башлачев сочинял тексты для малоизвестной группы из Череповца – «Рок-Сентябрь». Впрочем, эти стихи имели мало отношения к его последующему творчеству. Это были лишь «пробы пера», вехи на пути становления поэта-песенника)
В 1983-м году, когда Александр Башлачев закончи журфак, появились песни, ставшие известными – например, «Грибоедовский вальс». После университета Башлачева распределили на работу в газету с многообещающим названием «Коммунист» в Череповце. Там он трудился в течение следующего года. Описывать приходилось достижения местного завода в промышленности края. Как рассказывала потом мама Александра, это очень угнетало начинающего «акулу пера».
Из Вашего сообщения следует, что Александр Башлачев жил в эпоху Л.И. Брежнева в СССР,
кода не было не только никаких гонений на Церковь и никакой ликвидации Храмов и сноса колоколов,
но совсем наоборот,
при Советской власти в СССР в эпоху Л.И. Брежнева
все конфессии были под защитой государства,
тогда не захватывали Православные Храмы, не прогоняли и не избивали священнослужителей ни в Республиках Прибалтики, ни на Украине. и т. д., не уничтожали тысячами Христианские Храмы на Ближнем Востоке и т. п., как это делается в антисоветских период, наступивший с 1991 г.
Вопрос: Знает ли кто-нибудь,
данными каких именно историков пользовался Александр Башлачев, например, Солженицына или кого-то другого?
К примеру, шестидесятник Говорухин в интервью коммунистическому оборотню антисоветчику Познеру говорил, что он изучал историю по книгам шестидесятника Солженицына.
В мае 1984 года, Башлачев поехал на рок-фестиваль в Ленинград. Там он приобрел себе гитару. В том же году, уже в сентябре, будучи в гостях у Леонида Парфенова (будущего известного телеведущего), СашБаш познакомился с культуртрегером и музыкальным критиком Артемием Троицким. Ему начинающий бард показал с полтора десятка имевшихся на тот момент песен. Троицкий рекомендовал музыканту покорять столицу - ехать в Москву или в Ленинград. Именно там, по словам Троицкого, с радостью приняли бы молодое дарование. Позже Артемий Кивович помог организовать Башлачеву серию квартирных концертов в этих и других больших городах России, минуя участие в разнообразных рок-фестивалях. Один из первых квартирников прошел дома у художника Николы Овчинникова. Несколько дней спустя, в доме у поэта Геннадия Кравцова, состоялся второй концерт музыканта. Александр некоторое время «перебивался», играя на квартирниках в Москве. После переехал в Ленинград. Остаться на пмж Башлачев решил все-таки в северной столице.
ПЕРЕЕЗД БАШЛАЧЕВА В ЛЕНИНГРАД Первым публичным выступлением СашБаша в Питере был совместный концерт с Юрием Шевчуком, который состоялся в начале весны 1985-го, в аудитории №6 ветеринарного института. Концерт состоялся на следующий день после закрытия третьего фестиваля питерского рок-клуба и вошел в историю под названием «Четвертый день фестиваля». Позже запись с этого концерта издавали под названием «Кочегарка». Запись первого альбома, который называется «Третья столица», произошла в 1985 году на домашней студии музыканта Алексея Вишни. Организации записи активно способствовал один участников питерского рок-клуба Сергей Фирсов, считавшийся позже директором Александра Башлачева.
В январе 1986-го Александр Башлачев активно концертировал, и это оставило за собой наследие в виде двух записей, издававшихся как студийные: аудиозапись на дому в у Агеева и аудиозапись, сделанная во время концерта в Театре на Таганке. В это время Башлачев окончательно переехал жить в Ленинград и начал выступать в местном рок-клубе. Чуть позже он устроился на работу в легендарную котельную «Камчатка». В апреле 1986 года музыкант записывает на студии альбом под названием «Вечный Пост». Правда, через полгода после выхода в свет Башлачев затер оригинальную. Последнюю дошедшую до нас песню бард написал в Череповце в мае 1986 года.
В 1987 году СашБаш изредка выступал на квартирниках. Весной снимался в документальной ленте режиссера Алексея Учителя – «Рок», но позднее отказался участвовать в процессе съемок фильма. Сцена похорон Башлачева позднее была запечатлена на пленку съемочной группой и вышла как дополнение к фильму. В июне 1987 года музыкант принимал участие в пятом фестивале Ленинградского рок-клуба, получил по итогам события приз «Надежда». Перед фестивалем Башлачев совершил попытку самоубийства. В том же месяце играл на рок-фестивале в Черноголовке. В августе Александр сочинил свою последнюю песню, но текст ее не сохранился. В то время Башлачев пребывал в длительной депрессии, которая подкреплялась бытовой неустроенностью. Негатива добавляло и то, что он не мог официально вступить в брак со своей гражданской женой Анастасией. Тогда музыкант не единожды пытался свести счеты с жизнью. В сентябре того же, 1987-го года, СашБаш снимался в фильме «Барды покидают дворы». Правда, проект оказался для него незаконченным – он отказался продолжать сниматься и в этой ленте. В начале 1988 года Башлачев дал в Москве еще несколько концертов. Последнее его выступление состоялось 29 января 1988 года на квартирном концерте в доме Марины Тимашевской. 17-го февраля 1988 года поэт, композитор и певец Александр Башлачев покончил с собой.
Посошок Александр Башлачёв Эх, налей посошок, да зашей мой мешок На строку - по стежку, а на слова - по два шва. И пусть сырая метель мелко вьет канитель И пеньковую пряжу плетет в кружева.
Отпевайте немых! А я уж сам отпою. А ты меня не щади - срежь ударом копья. Но гляди - на груди повело полынью. Расцарапав края, бьется в ране ладья.
И запел алый ключ. Закипел, забурлил. Завертело ладью на веселом ручье. А я еще посолил. Рюмкой водки долил. Размешал и поплыл в преисподнем белье.
Перевязан в венки мелкий лес вдоль реки. Покрути языком - оторвут с головой. У последней заставы блеснут огоньки, И дорогу штыком преградит часовой.
- Отпусти мне грехи! Я не помню молитв. Если хочешь - стихами грехи замолю, Но объясни - я люблю оттого, что болит, Или это болит, оттого, что люблю?
Ни узды, ни седла. Всех в расход. Все дотла. Но кое-как запрягла. И вон - пошла на рысях! Эх, не беда, что пока не нашлось мужика. Одинокая баба всегда на сносях.
И наша правда проста, но ей не хватит креста Из соломенной веры в "спаси-сохрани". Ведь святых на Руси - только знай выноси! В этом высшая мера. Скоси-схорони.
Так что ты, брат, давай! Ты пропускай, не дури! Да постой-ка, сдается и ты мне знаком. Часовой всех времен улыбнется: - Смотри! - И подымет мне веки горячим штыком.
Так зашивай мой мешок, да наливай посошок! На строку - по глотку, а на слова - и все два. И пусть сырая метель все кроит белый шелк, Мелко вьет канитель да плетет кружева.
Некому берёзу заломати Александр Башлачёв Уберите медные трубы! Натяните струны стальные! А не то сломаете зубы Об широты наши смурные.
Искры самых искренних песен К нам летят как пепел на плесень. Вы все между ложкой и ложью А мы все между волком и вошью!
Время на другой параллели Сквозняками рвется сквозь щели. Ледяные черные дыры – Окна параллельного мира.
Через пень колоду сдавали Да окно решеткой крестили. Вы для нас подковы ковали Мы большую цену платили.
Вы снимали с дерева стружку Мы пускали корни по новой. Вы швыряли медную полушку Да мимо нашей шапки терновой.
А наши беды вам и не снились. Наши думы вам не икнулись. Вы б наверняка подавились. А мы - да ничего, облизнулись!
Лишь печаль-тоска облаками Над седой лесною страною. Города цветут синяками, Да деревни - сыпью чумною.
Кругом - бездорожье-траншеи. Что, к реке торопимся, братцы? Стопудовый камень на шее… Рановато, парни, купаться!
Хороша студена водица, Да глубокий омут таится. Не напиться нам, не умыться, Не продрать колтун на ресницах.
Да вот тебе обратно тропинка И петляй в родную землянку. А крестины там иль поминки – Все одно там пьянка-гулянка!
Если забредет кто нездешний, Поразится живности бедной, Нашей редкой силе сердешной Да дури нашей злой заповедной.
Выкатим кадушку капусты. Выпечем ватрушку без теста. Что, снаружи все еще пусто? А внутри по-прежнему тесно!
Да вот тебе медовая брага, Ягодка-злодейка-отрава. Вот тебе, приятель, и Прага. Вот тебе, дружок, и Варшава.
Да вот и посмеемся простуженно, А об чем смеяться - неважно, Если по утрам очень скучно, А по вечерам очень страшно!
Всемером ютимся на стуле, Всем миром на нары-полати. Спи, дитя мое, люли-люли! Некому березу заломати.
Время колокольчиков Александр Башлачёв Долго шли зноем и морозами, Всё снесли и остались вольными, Жрали снег с кашею берёзовой И росли вровень с колокольнями.
Если плач – не жалели соли мы, Если пир – сахарного пряника. Звонари чёрными мозолями Рвали нерв медного динамика.
Но с каждым днём времена меняются. Купола растеряли золото. Звонари по миру слоняются. Купола сбитые расколоты.
Что же теперь ходим круг да около На своём поле, как подпольщики? Если нам не отлили колокол, Значит, здесь время колокольчиков.
Ты звени, сердце, под рубашкою Второпях – врассыпную вороны. Эй! Выводи коренных с пристяжкою И рванём на четыре стороны.
Но сколько лет лошади не кованы, Ни одно колесо не смазано. Плётки нет. Сёдла разворованы. И давно все узлы развязаны.
А на дожде – все дороги радугой! Быть беде. Нынче до смеха ли? Но если есть колокольчик под дугой, Так, значит, всё. Заряжай, поехали!
Загремим, засвистим, защёлкаем! Проберёт до костей, до кончиков. Эй, братва! Чуете печёнками Грозный смех русских колокольчиков?
Век жуём матюги с молитвами. Век живём – хоть шары нам выколи. Спим да пьём. Сутками и литрами. Не поём. Петь уже отвыкли.
Долго ждём. Всё ходили грязные, Оттого сделались похожими, А под дождём оказались разные – Большинство – честные, хорошие.
И пусть разбит батюшка Царь-колокол – Мы пришли с чёрными гитарами. Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл Околдовали нас первыми ударами.
И в груди – искры электричества. Шапки в снег – и рваните звонче. Рок-н-ролл славное язычество. Я люблю время колокольчиков.
Виолетта Баша Это - время колокольчиков. Посв. Саше Башлачеву
Я пережила его вдвое, пошел третий срок. ему было трудно, потому что так писать, как он писал - это рвать кровью, стихами рвать, вырывая свою душу Спи с миром, Поэт Земли русской.
27 мая твой день рождения, помним.
Лихо Александр Башлачёв Если б не терпели - по сей день бы пели! А сидели тихо - так разбудили Лихо! Вьюга продувает белые палаты. Головой кивает *** из-под заплаты.
Клевер да березы - полевое племя. Север да морозы - золотое стремя. Серебро и слезы в азиатской вазе. Потом - юродивые-князи нашей всепогодной грязи.
Босиком гуляли по алмазной жиле. Многих постреляли. Прочих сторожили. Траурные ленты. Бархатные шторы. Брань, аплодисменты да сталинные шпоры.
Корчились от боли без огня и хлеба. Вытоптали поле, засевая небо. Хоровод приказов. Петли на осинах. А поверх алмазов - зыбкая трясина.
Позабыв откуда, скачем кто куда. Ставили на чудо - выпала беда. По оврагу рыщет бедовая шайка - Батька-топорище да мать моя нагайка.
Ставили артелью - замело метелью. Водки на неделю - да на год похмелья. Штопали на теле. К ребрам пришивали. Ровно год потели да ровно час жевали.
Пососали лапу - поскрипим лаптями. К свету - по этапу. К счастью - под плетями. Веселей, вагоны! Пляс да перезвоны! Кто, кто, кто услышит стоны краденой иконы?
Вдоль стены бетонной - ветерки степные. Мы тоске зеленой - племяши родные. Нищие гурманы, лживые сироты Да горе-атаманы из сопливой роты.
Мертвякам припарки - как живым медали. Только и подарков - то, что не отняли. Нашим или вашим - липкие стаканы. Вслед крестами машут сонные курганы.
ТАКИХ нельзя забывать. Вспомним:
Александр Башлачев Абсолютный вахтер Этот город скользит и меняет названья. Этот адрес давно кто-то тщательно стер. Этой улицы нет, а на ней нету зданья, Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.
Он отлит в ледяную, нейтральную форму. Он тугая пружина. Он нем и суров. Генеральный хозяин тотального шторма Гонит пыль по фарватеру красных ковров.
Он печатает шаг, как чеканят монеты. Он обходит дозором свой архипелаг. Эхо гипсовых горнов в пустых кабинетах Вызывает волнение мертвых бумаг.
Алый факел — мелодию белой темницы — Он несет сквозь скупую гармонию стен. Он выкачивает звуки резиновым шприцем Из колючей проволоки наших вен.
В каждом гимне — свой долг, в каждом марше — порядок. Механический волк на арене лучей. Безупречный танцор магаданских площадок. Часовой диск-жокей бухенвальдских печей.
Лакированный спрут, он приветлив и смазан, И сегодняшний бал он устроил для вас. Пожилой патефон, подчиняясь приказу, Забирает иглой ностальгический вальс.
Бал на все времена! Ах, как сентиментально… И паук — ржавый крест — спит в золе наших звезд. И мелодия вальса так документальна, Как обычный арест, как банальный донос.
Как бесплатные танцы на каждом допросе, Как татарин на вышке, рванувший затвор. Абсолютный Вахтер — ни Адольф, ни Иосиф, — Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер.
Полосатые ритмы синкопой на пропуске. Блюзы газовых камер и свинги облав. Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске, Бесконечная пауза выжженных глав.
Как жестоки романсы патрульных уставов И канцонов концлагерных нар звукоряд. Бьются в вальсе аккорды хрустящих суставов, И решетки чугунной струною звенят.
Вой гобоев ГБ в саксофонах гестапо, И все тот же калибр тех же нот на листах. Эта линия жизни — цепь скорбных этапов На незримых и призрачных жутких фронтах.
Абсолютный Вахтер — лишь стерильная схема, Боевой механизм, постовое звено. Хаос солнечных дней ночь приводит в систему Под названьем… да, впрочем, не все ли равно.
Ведь этот город скользит и меняет названья, Этот адрес давно кто-то тщательно стер. Этой улицы нет, а на ней нету зданья, Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.