Чем были репрессии 1937 года: Неизбежностью или преступлением

- Комсомольцы-добровольцы! Сегодня мы будем говорить о трудном, больном и важном процессе, периоде нашей истории, истории СССР, истории рождения и кризиса социализма. Мы будем говорить о репрессиях 1937 года и не только. Думать о том, что это? Случайный зигзаг истории? Преступление тех, кто их совершал? Всех: от тех, кто писал кляузы до тех, кто расстреливал. И, прежде всего тех, кто отдавал приказы о расстреле. И кто создавал атмосферу расстрелов.

Или это неизбежное следствие общей обстановки, которая сложилась в то время в мире? И насколько теория марксизма, идея коммунизма и социализма, ленинские идеи совпадают или не совпадают с тем, что делалось в 37-м?

Об этом будет говорить Андрей Калганов, доктор экономических наук, профессор, мой друг. Прежде чем говорить о репрессиях, об их численности, о теории, причинах, я хотел бы прочитать маленькую выдержку из интервью Натальи Петровны Бехтеревой, дочери знаменитого ученого, расстрелянного тогда. Как выглядели тридцатые годы, спросили ее? Вот ответ дочери расстрелянного человека.

«Удивительно веселые. Ощущение, что это было сплошное солнце. На каждой улице на окнах стояли патефоны, звучали песни. Это наполняло весеннее настроение мажорным звуком. Свою ситуацию, арест родителей (а отец ее был уже расстрелян, она не знала об этом) я, будучи школьницей, воспринимала так, что она не навсегда. Мои родители не могут быть врагами народа, а вот в мире все очень даже неплохо». Это взгляд человека, который знал, что такое репрессии. И противоречия этого времени, наверное, главный вопрос, главный вызов нам. Именно с этого мы начнем. Первый вопрос, который я адресую Андрею, об этом.

Андрей, в чем природа этих репрессий?

Калганов:

- Вопрос трудный. В этом феномене, пик которых пришелся на середину тридцатых, сплелось очень много разных обстоятельств. И, в любом случае, я, например, не могу принять обычную либеральную трактовку репрессий, что их причина – это диктаторская природа советской власти вообще. И сверхдиктаторские личные замашки Сталина в частности. И что все сводится только к этому.

Оба эти фактора имели место. Я не буду их отрицать. Но ситуация была существенно сложнее, потому что на эту ситуацию наложилась крайне ожесточенная внутриполитическая и внешнеполитическая борьба, которая создала очень взрывоопасную атмосферу.

Бузгалин:

- Это было очень противоречивое явление. Сколько их было, репрессированных?

Калганов:

- Количественная сторона репрессий всегда являлась предметом очень больших исторических спекуляций. Мне непонятно, зачем надо многократно преувеличивать количество пострадавших людей? Нормальной логики это стремление не поддается. В общей сложности по политическим статьям после гражданской войны, в период правления Сталина было репрессировано около 3,8 миллиона человек. Из них примерно 760-790 тысяч, есть разные экспертные оценки, получило высшую меру наказания. Но следует учитывать, что, во-первых, далеко не все из этих людей могут быть отнесены к жертвам системы, политического произвола и так далее. По этим же статьям осуждали людей за бандитизм, а он имел довольно широкое распространение. И после гражданской войны широкие масштабы имело басмаческое движение в Средней Азии. В послевоенные годы бандитизм принял широкие масштабы. По этим же статьям осуждались прислужники нацистов во время Отечественной войны.

Бузгалин:

- Тем не менее, даже если разделить пополам, гигантское количество.

Калганов:

- Еще 1,8 миллиона человек умерли в лагерях. Из них политических около 600 тысяч. Это очень большие масштабы репрессий.

Чем были вызваны репрессии, пик которых пришлись на 37-38-й годы? Они были вызваны, на мой взгляд, двумя главными обстоятельствами. Первое – политическая система СССР со временем под влиянием острой классовой и внутрипартийной борьбы становилась все более жесткой, централизованной и все менее демократической. И в рамках такой политической системы решения, которые принимались наверху, не могли быть оспорены, кем-то отодвинуты в сторону и, напротив, вся иерархия системы управления должна была подстраиваться под сигналы, идущие сверху. Если сверху давался сигнал бороться с врагами народа, этот сигнал подхватывался. И многократно транслировался внизу. Люди демонстрировали свою лояльность руководству тем, что самым активным образом участвовали в той кампании, к которой их понуждало руководство.

Бузгалин:

- Бюрократическая мутация социалистического проекта, о которой мы говорили в предыдущих передачах?

Калганов:

- Совершенно верно. Это именно так и произошло. К сожалению, те тенденции, на которые Роза Люксембург обратила внимание еще в начале нашей революции, она подчеркивала, что ожесточенные условия классовой борьбы вынуждают ограничивать демократию, но не надо превращать нужду в принцип, в добродетель. К сожалению, от этого советская система удержаться не смогла.

Бузгалин:

- У нас звонок от Михаила Головкина. Включите нашего коллегу.

Головкин:

- Здравствуйте! Я бы хотел оппонировать предыдущему выступающему. Значительная часть низовых репрессий была следствием непосредственной инициативы конкретных людей на конкретных местах. Просто в какой-то момент люди, которые в течение столетий не имели никакой власти, бывшие забитые крестьяне, они вдруг эту власть получили.

Бузгалин:

- Может, в этом вся и проблема? Не тем власти дали? Я вас просто провоцирую. Это не мой вопрос. Это вопрос огромного количества тех, кто критикует советскую систему.

Головкин:

- Если 90 процентов людей в стране не имеют никакой власти, ситуация гораздо более противоестественная, чем когда они эту власть имеют. Другое дело, что объективно, культурный образовательный уровень этих людей не позволял воспользоваться властью так, чтобы не получилось этих самых репрессий.

Калганов:

- Я в чем-то соглашусь с Михаилом. Проблема, действительно, состояла в том, что для демократической модели социализма в Советском Союзе была слишком узкая социальная база.

Бузгалин:

- Это и правда, и неправда. Среди интеллигенции, в том числе, и творческой количество тем, кто славил Иосифа Виссарионовича, начиная от знаменитого «Батума» автора «Мастера и Маргариты», который решил восславить Сталина и заканчивая очень большим числом доносом друг на друга внутри интеллигенции и внутри рабочего класса, думаю, что внутри интеллигенции доля доносителей по отношению к числу интеллигентов была больше, чем среди рабочего класса. Кстати, среди репрессированных, да, были выдающиеся ученые, известные деятели культуры. Но, прежде всего, это были большевики и коммунисты ленинской гвардии, в значительной степени работники НКВД.

Калганов:

- Это не совсем так, потому что репрессии обрушивались и на представителей бывших господствующих классов, на бывших государственных чиновников, на духовенство. Но в процентном отношении среди членов коммунистической партии пострадавших было гораздо больше.

Бузгалин:

- Это была, скорее, чистка ленинской гвардии. Этот вопрос один из самых больных: почему советская система, которая пыталась построить царство свободы, мир более демократичный, более справедливый, более эффективный, чем капитализм, столкнувшись с реальностью, превратилась в систему, где, с одной стороны, были ГУЛАГи, миллионы людей, которые сидели и десятки миллионов тех, кто боялся или доносил. И почему в этих условиях одновременно было и что-то удивительно прекрасное? Вот одна из цитат современника: «СССР – это луч света в темном царстве буржуйства. Вспышка. Мгновение в истории. Советские люди – это люди с сердцами высшей пробы. И чем дальше, тем виднее это». И еще одна цитата: «Я присягал этой стране. И я ее не сберег».

Правильно ли когда «щепки летят, когда рубят лес?». Можно ли не жалеть человека, не жалеть самого себя ради великой идеи? Андрей, насколько теория марксизма и идея социализма органично связаны с репрессиями? И можно ли по-другому идти по пути в то будущее, о котором мы говорили?

Калганов:

- Моя позиция заключается в том, что массовые репрессии предвоенного периода и последующие были связаны не с социалистической системой, а с тем, что эту социалистическую систему не удалось построить в цельном завершенном виде. Тяжелейшие обстоятельства, в которых происходило строительство социализма, не дали этого сделать. И столкнувшись с этими тяжелейшими обстоятельствами, руководство партии допустило целый ряд ошибок.

Бузгалин:

- Ошибок или преступлений?

Калганов:

- Началось с ошибок. Были допущены значительные ошибки в экономической политике, вызванные крайне острыми внутренними социально-экономическими противоречиями, из которых в короткие сроки надо было найти выход. И когда этот выход искали, ошибок избежать не удалось. Эти ошибки привели к росту внутренней социальной напряженности, к росту политической оппозиции в стране. И, естественно, что партийной руководство, пытаясь защитить свою власть, ответило на деятельность оппозиции и на социальное недовольство, в том числе, и со стороны прежних господствующих классов. И оно ответило на это репрессией.

Бузгалин:

- Я бы высказал немного другую позицию. На мой взгляд, личная ответственность тех, кто инициировал и проводил эти репрессии, часть партийной верхушки, подчеркиваю, в 20-е годы эти люди составляли именно часть руководства нашей страной. И Сталин, и те, кто был вместе с ним, несут личную, на мой взгляд, и персональную ответственность за то, что происходило.

Калганов:

- Безусловно. Здесь смешались проблемы, связанные с ростом внутренней социальной и политической напряженность, с классовой борьбой, которая шла, не затухая. И личная борьба за власть, за сохранение своего персонального кресла.

Бузгалин:

- И борьба, которая привела к преступным методам, которых можно было избежать в тот период.

Калганов:

- Безусловно. Когда говорят, что вот, в ходе чисток устранялись не лояльные в социальном отношении элементы, негодные руководители. Да, устранялись в том числе, и негодные руководители и политически нелояльные элементы. Но, извините, почему надо было устранять их путем физического истребления? Если человек негодный руководитель, на него надо вешать ярлык шпиона и врага народа?

Бузгалин:

- Многие руководители были более чем годными. Просто они были конкурентами для бюрократа, который пытался любой ценой быть у власти.

Калганов:

- Совершенно верно. Необоснованных репрессий был целый вал. Огромный. И если посмотреть на то, какая часть партийно-государственной верхушки была обвинена в том, что они шпионы, то, получается, что вообще 60-70 процентов советского партийно-государственного руководства были иностранные шпионы и заговорщики.

Бузгалин:

Калганов:

- Назначенные на свои посты товарищем Сталиным.

Бузгалин:

- Он их назначил. И потом вдруг прозрел, что это шпионы и так далее.

Дело не только и не столько в личности Сталина, хотя и личные качества этого деятеля сыграли огромную роль в трагедии и преступлениях, которые были совершены в тот период. Совпало два процесса – эти субъективные, негативные свойства ряда руководителей страны. И объективная противоречивая ситуация, в которой оказалась страна, с другой стороны.

Мы с Андреем не раз и не два говорили в наших передачах о том, что 20-30-е годы – это годы колониализма, когда демократические страны репрессировали при помощи пушек и нарождающихся танков, а главным образом пулеметов и ружей десятки миллионов людей в колониях. И это не считалось ни репрессиями, ни нарушениями прав и свобод человека. В мире еще оставалась свежая память о Первой мировой войне, которая была затеяна вообще непонятно, ради чего с точки зрения нормального человека. И понятно ради чего с точки зрения марксизма. Ради передела сфер влияния и драки между монополиями, которые доросли до того уровня, когда чисто конкурентными методами они не могли разрешить своих противоречий.

Это был очень жестокий мир. И в этом жестоком мире в СССР, к сожалению, не удалось уйти от тех же жестокостей, которые были мультиплицированы без всякой объективной нужды именно субъективными процессами внутри партии. И тем, что победила та фракция, которая пошла по пути предельно жестких репрессий.

Я уверен, что альтернатива была. Не альтернатива, может, бюрократизма, искоренение которой за несколько лет, конечно, была полной иллюзией. Но альтернатива тому механизму, который был принят. И альтернатива той линии, которая, к сожалению, убила или не убила, но сильно подорвала борьбу за самоуправление, за создание альтернативных механизмов общественной организации. В экономике, в культуре, в науке, в образовании.

Мы говорили много о том, что в 20-3 и в 30-е годы существовала демократическая низовая тенденция – включение людей в решение проблем.

Калганов:

- Да. И то, что эта система, в конечном итоге, пала под натиском бюрократического произвола, на мой взгляд, в этом заключается и главная причина того, что в конечном итоге, Советский Союз распался.

Бузгалин:

- Я согласен с Андреем. То, что бюрократия победила рождающуюся снизу инициативу людей стать реальными хозяевами своей страны, реальный энтузиазм, который теоретически в марксизме обозначается, как социальное творчество. Реальную самоорганизацию, деятельность. И на заводе, и в школе, и в университете, и в художественной сфере. То, что бюрократия подавила эту систему, это стало убийством жизненных соков, жизненной энергии СССР. Именно это и привело к распаду, а не отказ от жестких репрессивных механизмов. Вот так, прямо противоположно нынешним сталинистам, я бы сформулировал причину распада СССР вслед за Андреем.

Калганов:

- На самом деле, ситуация сложнее. Когда Хрущев, не меняя саму по себе конструкцию жесткой бюрократической системы, снял давление репрессий с высшей бюрократии, он ничем этот механизм не заменил. И в результате в брежневский период после этого расцвела полная бесконтрольность бюрократии. Ее не контролировали ни репрессиями сверху, ни контролем снизу.

Бузгалин:

- Это одна из тайн будущего процесса. И об этом мы будем говорить через неделю. Подведем некоторые итоги.

Пара цитат. «Да, не было колбасы с ГМО, айфонов. И за бананами мы стояли в очереди. Но русский не был москалем, а украинец хохлом. Не было сказок про великих укров, но был настоящий Гагарин. Один на всех. Все ругают кого-то, а я себя. Лично я виновата в том, что мы предали эту идею». Речь идет о социализме. «Я сделаю все, чтобы мои дети вернули социализм. Так хочется верить, что хоть у кого-то было то самое настоящее, ради чего стоит прожить жизнь». И последнее. «Хочу там жить!».

Миллионы репрессированных и «хочу там жить». Парадокс? Нет. Реальное противоречие и реальная проблема. Вызов.

Андрей, можно ли было уйти от такого страшного пути?

Калганов:

- Вопрос очень сложный, потому что говорят, что история не знает сослагательного наклонения. Но, на самом деле, когда мы изучаем историю, мы ее изучаем именно ради сослагательного наклонения. Мы ищем в истории развилки и альтернативы. Одни реализовались, другие – нет. Пытаемся понять, почему.

Реализовать в СССР демократическую модель социализма было гораздо сложнее, чем бюрократическую . К сожалению, именно поэтому реализовалась бюрократическая. Но, тем не менее, о реальных ростках демократической модели мы уже говорили. Они были. К сожалению, они оказались слишком слабы. Если бы они были сильнее, то был бы определенный противовес. Были бы определенные формы контроля снизу, ответственность бюрократии за свои шаги. И не было бы такой системы полного политического произвола, который восторжествовал в системе 30-х годов.

Бузгалин:

- Думаю, тут может быть применена своего рода параллель. Ведь после Первой мировой войны примерно в одних и тех же странах Западной Европы с примерно одним и тем же уровнем развития реализовались две очень разных модели эволюции. В одних, так или иначе, победил фашизм, чудовищный механизм с репрессиями, которые несоизмеримы со сталинскими. А другие пошли по пути социал-демократии.

Калганов:

- Одна, страна-проигравшая, Германия пришла к фашизму. Другая, страна-победительница, Италия пришла к фашизму. А, скажем, ни Великобритания, ни Франция к фашизму не пришли.

Бузгалин:

- И во Франции, в конечном итоге, накануне войны было социал-демократическое правительство по нынешним понятиям. Народный фронт и так далее. Точно так же стоял вопрос кто кого в гражданской войне в Испании. Вот вам развилка. Одна модель капитализма, кстати, с государственным регулированием, кстати, с некоторыми формами псевдосолидарности в условиях фашизма и социального патернализма при помощи репрессий в условиях фашизма. И при помощи демократических более или менее механизмов в условиях того же «Народного фронта» во Франции. Вот развилка. Объективный вызов истории. И капитализм дает два разных ответа в зависимости от политических и личностных качеств вождей.

Калганов:

Бузгалин:

- Точно так же была развилка для Советского Союза. Но, к сожалению, страна была единственной. И мы получили то, что мы получили.

Последний тезис. Насколько теоретическая идея социализма предполагает или не предполагает авторитарную диктатуру?

Калганов:

- Теоретическая идея социализма не предполагает авторитарную диктатуру. Политическая система социализма по анализу классиков марксизма должна строиться как демократическая республика.

Бузгалин:

- С отмирающим государством.

Калганов:

- Совершенно верно. Это не буржуазная парламентарная республика, а гораздо более демократическая система, которая поднимает к политическому творчеству, к участию в политической жизни в управлении государством значительно более широкие слои населения. И отличается от буржуазной демократии тем, что там нет власти денег. И механизма политического манипулирования избирателями с целью обеспечить господство капиталистического класса.

Бузгалин:

- И отличается еще тем, что есть сильные профсоюзы, представители местного самоуправления, образовательные, женские, экологические, говоря современным языком, и так далее движения.

Калганов:

Бузгалин:

- Это не утопия. Так рождался проект социализма во Франции накануне мировой войны. За это боролись «левые» в Испании. Такие проекты начинались в Чили, в Латинской Америке, продолжаются, но через чудовищные противоречия во многих других странах.

Ведь капитализм рождался-то не менее чудовищно. В жесточайших противоречиях, по сравнению с которыми даже сталинские репрессии иногда бледнеют. Идеальный классический вариант ренессанса Италии. Итальянский ренессанс – это не только Пико делла Мерандало, Леонардо да Винчи, Петрарка и Рафаэль. Это еще и непрерывные гражданские войны. Это чудовищная инквицизия. Это предательство и цинизм государственных деятелей, разврат Папы и других церковников. Это очень тяжелый мир с жесточайшими противоречиями.

Калганов:

- А если поближе в истории, то цена британского промышленного переворота была такой, перед которой проблемы советской индустриализации бледнеют.

Бузгалин:

- Мы об этом еще обязательно поговорим. У нас тема первоначального накопления капитала как-то выпала из эфиров. Надо будет ее вернуть.

Но дело не в том, что капитализм еще хуже, чем социализм. Дело в том, что противоречия первого шага вперед оказываются очень серьезными.

Калганов:

- Когда этот шаг совершается при неблагоприятных условиях. И выбор быть или не быть, нужен был советский проект или нет, было это ошибкой и преступлением или это был хоть и чудовищно трагический, но все-таки удивительно прекрасный и поучительный шаг в будущее, мы будем говорить в еще паре или тройке передач, которые будут объединены общим циклом «Проект СССР не завершен?». На мой взгляд, СССР – это не завершенный проект. И мы эту тему будем поднимать в течение двух или трех недель, в зависимости от энтузиазма наших радиослушателей. И тех писем, которые нам поступают.

Чем были репрессии 1937 года: Неизбежностью или преступлением

Читайте также