Коварный ДНК, или Родная дочь оказалась чужой
Познакомилась с ними я в городском скверике, где, кроме скамеек, была и песочница. В ожидании деловой встречи я просматривала газету, а в песочнице копалось очаровательное улыбчивое существо в розовой панамке. Явно девочка. C ней играла молодая худенькая мама. Короткая курточка, модные джинсы, темные очки. Больше никого в скверике не было. Резко прозвучавший звонок мобильного вывел маму из равновесия. "Не может быть! — ужаснулась она. — Сейчас бегу!"
"Пошли домой, Алина!- стала она тормошить малышку. — Мама забыла суп на плите выключить. Cоседи уже пожарных вызвали!". Но девочка раскапризничалась и бросилась убегать от разнервничавшейся матери. Я вытащила из сумки музыкальную игрушку, купленную для внука, протянула ребенку и помогла матери довести девочку до дома. Жили они, как оказалось, в трех минутах ходьбы от скверика.
Я — не я, а дочка не моя
В квартиру Марины мы поспели раньше пожарных и даже успели отменить вызов. К счастью, cгорела лишь оставленная на электроплите кастрюля. Но повсюду стоял такой чад, что было не продохнуть. Распахнув в квартире все окна, мы втроем снова отправились в скверик. Алина по дороге заснула в прогулочной коляске, а Марина поведала мне свою историю.
Окончив школу в Таллинне, девушка поступила учиться в один из питерских университетов. С учебой проблем не было. Но после строгого материнского воспитания она оказалась в общежитии с его суперсвободными нравами. На первом курсе у нее сменилось несколько бой-френдов. А через год она встретила Олега, тоже таллиннца, у которого в Петербурге был небольшой бизнес. В него Марина влюбилась по-настоящему. И вскоре переехала в квартиру, которую тот снимал. В конце третьего курса у них родилась дочка. Недели на две раньше положенного срока, поэтому приехать рожать в Таллинн, как собиралась, Маришка не успела. В роддом ее увезли прямо из питерского универсама, где ей стало плохо. Роды были тяжелые. C ребенком проблем не было, но молодая мама несколько дней пролежала под капельницей. Однако когда ей принесли кормить малышку, все ужасы сразу забылись. Девочка была просто чудо — с родинкой около правого ушка.
Сразу же после рождения Алины отношения Марины с Олегом разладились. Скандал шел за скандалом, и, в конце концов, она решила отправиться на лето в Таллинн, к матери, чтобы Олег мог спокойно подписать договор, от которого зависела дальнейшая судьба его бизнеса. Через три месяца, когда она с дочкой вернулась в Питер, Олег заявил ей, что их вcтреча была ошибкой, что его любовь прошла, а дочка — вообще не его, а его друга, о чем он, дескать, узнал после ее отъезда.
Марина уехала в Таллинн, а через полгода, когда к ней вернулась способность соображать, предложила Олегу сдать пробу на анализ ДНК, чтобы самому во всем убедиться. Олег, надо отдать ему должное, сразу согласился.
Дважды на те же грабли
В лабораторию судмедэкспертизы они отправились, как и положено, втроем — мама, папа и дочка, заплатив положенные 3600 крон. Сам анализ занял каких-нибудь полчаса, плюс заполнение документов. Когда Марину пригласили прийти за ответом, она была уверена, что черная полоса в ее жизни кончилась. Ведь к тому времени у нее на горизонте появился надежный друг, готовый официально оформить с ней отношения и заменить Алине отца. Марина прикинула, что если еще будут поступать алименты от отца биологического, то они будут жить спокойно и безбедно.
Заключение судмедэкспертизы она прочла только дома. Уложила девочку спать, развернула бумагу и… потеряла сознание. "Скорую" ей вызвала случайно заглянувшая соседка. Слава Богу, вовремя. Олег, против ожидания, ходил к ней в больницу, а когда ее выписали, даже предложил сделать повторную пробу. Вдруг в лаборатории что-то напутали?
Второй анализ они поехали сдавать в Пярну. Для перестраховки. За ответом тоже ездили на пару. Увы, ответ пярнуских экспертов в точности повторял заключение трехмесячной давности. А заведующий лабораторией объяснил возмущенному Олегу, что достоверность данных генетической экспертизы практически 100 процентов, и что виновных надо искать не у них, а в роддоме. Пусть поднимут медицинскую документацию двухлетней давности.
Марина трижды отправляла запросы в родильный дом на окраине Петербурга. Ответа не последовало. На ее настойчивые звонки главврач посоветовала ей поменьше смотреть мексиканские сериалы и обратиться к психиатру. А попасть на прием к начальнику Петербургского городского управления здравоохранения ей не удалось — она не гражданка России и местной прописки у нее нет. Так что ездила она туда зря.
Жениху про свои проблемы Марина ничего не рассказывает, но со свадьбой тянет. Ее мать тоже ничего не знает, потому что у той — свои заботы, да и доверительных отношений между ними никогда не было. Как жить дальше, Марина не ведает. Алина — самое дорогое, что у нее есть. В то же время ее гложет мысль, что где-то у чужих людей живет ее родная кровинушка.
"Забудь! — советует ей Олег, единственный посвященный во все перипетии этого дела.- Ты в любом случае — ее настоящая мать, раз с момента рождения ребенка отдаешь ему свою любовь и заботу". Сам Олег теперь тоже живет в Таллинне, недавно женился на другой женщине, но иногда по-дружески заходит к Марине, не забывая прихватить подарок для девочки.
"Ма-ма!" — радостно воскликнула проснувшаяся под конец нашего разговора Алина.. Марина ласково улыбнулась в ответ. "Мне кажется, Олег прав!" — сказала я ей на прощанье. "Зачем только я сделала эту чертову пробу! — вздохнула моя собеcедница. — Не знала бы правды, жила бы без забот!".
Вероятность ошибки исключена
Секретарь Центра генетики Сирье Саарна сообщила " МК-Эстонии", что степень погрешности при анализе ДНК отчасти зависит от применяемой методики. Но, в любом случае, она незначительна. Однако таким специфическим делом как определение отцовства они не занимаются. Это направление курирует Институт судебно-медицинской экспертизы, имеющий лаборатории в Таллинне, Тарту, Кохтла-Ярве и Пярну.
- Теоретически ошибка при определении отцовства-материнства, конечно, возможна, -объясняет доктор Михаил Васин из Кохтла-Ярвеского бюро судмедэкспертизы. — Но на практике погрешность настолько мала, что ее можно считать несуществующей. У нас в лаборатории, где в течение месяца берется в среднем одна такая проба, перепутать просто не с чем. Такая же картина и в Пярну. Взятые и у нас, и в Пярну пробы направляются для исследования в центральные лаборатории Таллинна и Тарту, где материала для исследования достаточно много. Но и там возможность перепутать маловероятна — ее исключает сама технология процесса. А молодой маме остается посоветовать искать концы в роддоме. - Вы полагаете, что могли просто перепутать новорожденных? Но ведь девочка родилась в России. - Тем более. Тут я вообще не комментирую.
В Таллиннском отделе здравоохранения, куда мы обратились с тем же вопросом, нам сказали, что если бы мать была гражданкой России, то можно было бы попробовать действовать через посольство РФ, а выхода для лица без гражданства они не видят. - А для гражданки Эстонии механизм нашелся бы?- не удержалась я. - По всей вероятности, пришлось бы делать запросы через МИД и через Краcный Крест, — объяснила чиновница и положила трубку раньше, чем я успела узнать ее фамилию.